В оковах его власти (СИ)

Хотя почему выглядеть? Таковой и была.

—Я дал возможность тебе уйти несмотря на то, что больше всего в жизни я хотел забрать тебя себе и жить так, как мне хотелось. Я не искал, не узнавал, просто вырвал тебя, считая, что только так будет правильнее в первую очередь для тебя. Мне не семнадцать и даже не двадцать пять. С высоты прожитых лет в голову хочешь или нет втемяшивается мудрость. Думаешь, не понимаю, что я для тебя такой себе вариант? Думаешь, я не сходил с ума или не продумывал варианты? Я не хотел, чтобы рядом со мной ты пострадала и дал карты в твои руки. Ты же пустила их на ветер, и теперь стоишь тут, дрожишь.

Он медленно подошел ко мне, шепча утробным голосом:

—Ты смотришь на меня и в глазах далеко не страх. И дрожишь ты тоже не от него. Мы знаем, почему ты приехала. В глубине души ты тоже знаешь.

Я отрицательно махнула головой, сжимая руки в кулаки.

—Я приехала к отцу.

—Ты могла встретиться с ним в любом другом месте.

—Не надо сворачивать на меня все! Я для вас тоже мало существовала, тут лишь бы успеть время провести со всеми теми, с кем ты спал.

Кривая ухмылка в ответ заставила меня напрячься.

«Вы» и «ты» сливалось воедино. Я кинула ему эту фразу, ощущая на щеках слезы. Обиды и разочарования. Внутри давно кровоточила рана совсем как выжженная земля от разорвавшегося снаряда. Тыльной стороной ладони я смахнула слезы и вскинула руки перед собой в защитном жесте. В них сразу же нахрапом впилась литая мужская грудь.

—Не надо на меня все сворачивать.

—Ревнуешь. Я не был монахом. Но всех, с кем я спал, даже не помню и этим, разумеется, не горжусь.

Шаг ближе. Острие ножа в миллиметре от моей кожи. Предчувствие опасности иногда страшнее самой опасности.

—Я представлял всегда тебя. Румяную кожу, — длинные пальцы мягко коснулись моего лица, оставляя на ней огненные отметины. — Пухлые губы, — рука уверенно сместилась к губам, нажимая на нижнюю, — твой запах до сих пор стоит у меня в носу, и я на нем торчу как наркоман на героине, —нос уперся в щеку и скользнул к уху.

Я не дышала и не двигалась, только зажмурилась. Именно так пыталась отрицать вязкую реальность, подступающую ко мне бешеным потоком. По позвоночнику стекало отчаяние.

Эти разговоры не были правильными, и я не знала, как все прекратить. Как заставить руки ударить. Как заставить голос провопить.

—Это неправильные, больные чувства, а скорее даже просто похоть, Саша. Я никогда не стану одной из тех, кого ты привык иметь. Я не про секс, Саша.