Околдованная

Они отзывались эхом по всему дому.

— Что я должна сделать? — Камеристка была в полном замешательстве. — Позвать вашу матушку?

— Нет, нет, — всхлипывала Шарлотта.

— Но что с вами, фрекен Шарлотта? Вы больны?

Ответ был невнятным, что-то вроде: «Нет, совсем нет», но, возможно, это были другие слова.

Камеристка, которая всегда держалась на почтительном расстоянии от своей фрекен, села нерешительно на краешек кровати. Шарлотта приподнялась и обняла ее.

— Помоги мне! О, помоги мне!

— А чем именно? — смущенно спросила камеристка.

Она принуждала себя сидеть. Такую интимность она явно не одобряла.

Шарлотта хотела попросить ее пойти в лес и посмотреть. Но, так как она заметила неприязнь камеристки, то удержалась от этой просьбы. Нервный припадок снова возобновился.

— Слишком поздно! — кричала она. — Все слишком поздно. О, Господи, поверни время назад!

Если бы только можно было повернуть время назад, если бы можно было вернуть ребенка, держать, согреть его и принять презрение и изгнание, которые бы за этим последовали.

Двери отворились, и ее родители вошли в комнату.

— Милое дитя! — воскликнула ее мать. — Что с тобой? У тебя были кошмары?

— О, Господи, если бы это были ночные кошмары, — всхлипывала Шарлотта.

Но она рыдала так громко, что никто не мог понять, что она сказала. Мать и камеристка поменялись местами, последняя, чувствуя облегчение, первая — необычность ситуации.

— Что произошло, Эльсбет? — тихо спросила мать.

— Я не знаю, — ответила камеристка. — Я ничего не понимаю. Она говорит только, что слишком поздно.

— Слишком поздно, Шарлотта? Слишком поздно для тебя найти мужа? Ерунда, тебе всего двадцать пять лет.

— Нет, нет, я не хочу выходить замуж, — закричала Шарлотта. — Никогда! Нет! Никогда!

Ее мать была растеряна.

— Ты сидишь слишком много в помещении. Завтра мы совершим поездку в лес. Там так…

Эти слова вызвали у Шарлотты дикий крик ужаса. Она хватала воздух и билась в истерике, пока не упала на красиво вышитые подушки совершенно обессиленная.

— Может быть, вызвать цирюльника и попросить поставить банки? — пробормотал отец Шарлотты.

 — Может быть, следует очистить кровь от злых духов?

— Нет, — устало сказала Шарлотта. — Уже все прошло. Это был только кошмар.

Теперь слышалось только приглушенное всхлипывание. Озабоченные и опечаленные, покинули родители комнату дочери.

— Явно, это только женское недомогание, — слышался в коридоре голос матери Шарлотты. — Это скоро пройдет.

Они осторожно закрыли за собой двери.