Совдетство. Школьные окна

Проспал я… – буркнул он, отворачивая от меня лицо с лиловыми фингалами под глазами. – Еще вопросы есть?

– Есть. Почему ты его не отоварил?

– При чем тут кишка? Ты хоть знаешь, кто у него брат?

– Так он вроде сидит.

– А толку? Скажет, и здесь любого прирежут.

– Очень просто: финкой под ребра, и концов не найдешь.

– Просто так… Не мешай! Хочешь языком трепать, иди к Тачанкину! – И он сердито кивнул на трибуну, где сидел и курил Григорий Маркович в своей знаменитой тюбетейке.

Заметив меня, Рудерман призывно похлопал ладонью по лавке рядом с собой.

– Хочешь, помирю вас? – предложил я.

– А ты что, с ним задружился уже? – с обидой поинтересовался Петька.

– Нет… Немного… Он у меня списывает.

– Это ничего не значит. Держись от него подальше – целее будешь!

– Как это – подальше, если мы сидим за одной партой?

– Не знаю. Я предупредил. Вали! Мне надо тренироваться…

Через полгода после нашего появления в секции Кузя начал делать такие успехи, что студенты-разрядники приходили посмотреть, как, раскрутившись в секторе, огороженном с трех сторон высокой сеткой, он зафигачивает диск на отметки, удивительные для новичка. Тачанкин потирал руки, мол, вот он, наш будущий призер, рекордсмен и чемпион, по нему просто плачет высшая ступень почета!

– Эх, – вздыхал тренер, – будь ты, парень, постарше и приди ко мне пораньше, мы бы с тобой в Мехико полетели, на Олимпиаду! А там водка из кактусов, текилой называется. Перед употреблением рекомендуется посолить и закусить лимончиком.

– Как коньяк? – со знанием дела уточнил я.

– Откуда такие познания, отрок? – удивился Григорий Маркович. – Не рановато ли?

Рыжий Нетто, директор вагона-ресторана, иногда по-соседски заходил в комнату Батуриных, держа в одной руке бутылку с пятью звездочками, а в другой – блюдце с тонко порезанным лимоном, и заявлял:

– Кто в обед не пьет коньяк, тот скотина и дурак!

– Кто с утра пивка не пьет, тот свинья и идиот! – подхватывал дядя Юра.

На этикетке принесенной бутылки всегда имелся прямоугольный синий штамп с плохо пропечатавшимися буквами. Алька из каждого рейса привозил домой бутерброды с икрой, семгой, окороком, копченой колбасой, сыром, подсохшим и слегка изогнувшимся. Угощал он соседей чуть подкисшим салатом оливье и лиловым, слежавшимся винегретом, вареными яйцами, располовиненными и политыми заветрившимся майонезом.