Совдетство. Школьные окна

– Как вывозить будем?

– У нас есть… на заводе…

– Значит, самовывоз? А то можем заказать грузовик!

– В Балакиревском переулке.

– Возле Казанки, – солидно уточнил я.

– Ну, какой у нас лифт!

– Рубля три с доставкой нащелкает.

– Нет, самовывоз! – отшатнулась маман.

– Ну, как знаете. Хозяин – барин! – Продавец лихо выписал чек и подмигнул мне, мол, видишь, как все хорошо получилось.

Мы вышли на улицу. Там совсем стемнело, и фонари оплывали густым ярким светом. На облетевших ветках тополей искрились капли воды. Ночью они замерзнут и превратятся в льдинки. Прохожих поубавилось. Мимо нас большая лохматая собака протащила на поводке свою очкастую хозяйку – мою ровесницу.

– Стоять, Рекс, фу! – строго пищала девочка и гордо озиралась.

Заговорить о пользе собаки в домашнем хозяйстве сразу после покупки стола я не решился, отложив на будущее.

Напротив, возле витрины гастронома, толстый мужчина в шапке-пирожке громко объяснял милиционерам на мотоцикле, что он ни в одном глазу и сам прекрасно дойдет до дому. Но старшина крепко держал его за рукав и ласково увлекал в коляску. Тот гневно отказывался. Зря! Я бы прокатился с удовольствием.

– Наверное, не надо было… – вздохнула маман, – …с брачком…

– Надо! – возразил я, понимая, что начинается приступ нерешительности.

– Может, все-таки потерпеть в очереди и взять нормальный стол?

– Там будет стоять лампа. Забыла?

– Бабушка Аня сказала, что у меня искривление позвоночника.

– Кому она сказала? Господи, не свекровь, а наказание!

– Пока только тете Клаве.

– Ах, ну что же мне делать?

– Купить настольную лампу.

На следующий день Лида взяла деньги в заводской кассе взаимной помощи и попросила у начальника транспортного отдела «каблучок» – это такой грузовой автомобиль «Москвич». Когда я в обед вернулся из школы, у подоконника, закрывая батарею, уже стоял мой письменный стол. Поврежденный угол прикрывала своим широким основанием черная, явно не новая лампа. Я чуть не заплакал от радости, подбежал, погладил полировку, выдвинул и задвинул ящики, а потом нажал кнопку светильника, но он не зажегся.

– Ты думаешь, отцу понравится? – с тоской спросила маман.

– Конечно! А почему лампа не горит?

– Сломалась… она с завода… списанная… Но сказали, починить можно.

Когда Тимофеич пришел с работы, я сидел за столом и, разложив учебники по заранее продуманной системе, делал уроки. Моя грудь удобно упиралась в ровный торец этого чуда советской мебельной промышленности.