Совдетство. Школьные окна

Называется она «канцелярская машина для очинки карандашей» и прикручивается к столу наподобие мясорубки, а «рабочее отверстие» можно регулировать под изделия разной толщины. Но пока у меня нет письменного стола, просить такую «машину» глупо. Куда ее прикручивать-то?

Я делаю уроки в нечеловеческих условиях, приноравливаясь к упирающемуся в грудь закругленному торцу, и почти уже привык к тому, что локти иногда соскальзывают с края. Но мне горько и досадно: у всех моих друзей есть письменные столы, а у Мозалевского – старинный, на львиных лапах, доставшийся ему от дедушки-академика, который умер с горя, когда закрыли его научную школу за низкопоклонство. Странные люди! Если бы нашу 348-ю школу закрыли на пару недель, мы бы прыгали от радости. В общем, мне обидно, и когда я делаю уроки при родителях, мои локти постоянно срываются с ребристого круга. Я охаю и даже чертыхаюсь для убедительности.

– Ребенку нужен стол! – твердит маман.

– Я уроки на коленках делал, и ничего – выучился! – отвечает отец, дымя канифолью и не отрываясь от ремонта распотрошенного «Рекорда».

– Ну и чему ты выучился? Вторую неделю без телевизора.

– Он плохо показывал.

– А теперь вообще не показывает. Сказку на ночь посмотреть негде. Ребенок по соседям бегает.

– А Бареевы новый «Темп» купили. Экран вот тако-ой! – Я до отказа развожу руки в стороны.

– Есть же мужчины – все в дом! – вздыхает Лида.

– Поговорите у меня еще!

В этот момент локоть снова соскальзывает. Я вскрикиваю как от боли.

– Нерв задело, – морщась, отвечаю я.

– Какой еще, к лешему, нерв? – злится Тимофеич.

– Инвалидом ребенка сделаем! – вскакивает маман.

Я воображаю себя кем-то вроде бывшего моряка дяди Гриши из шестой комнаты. Говорит он, словно жужжит, и никак не может закончить одно слово, чтобы начать другое. Кажется, его на войне контузило. Другие объясняют: он упал за борт в Ледовитом океане. В любом случае руки у него ходят ходуном, поэтому бреет его раз в неделю и подолгу одинокая тетя Эмма со второго этажа. На кухне потом ее со смехом расспрашивают, а она, краснея, отвечает, что дядя Гриша, конечно, контуженный, но не весь.

– Да покупайте что хотите! – кричит в бешенстве отец: телевизор наконец включился, но вместо изображения на экране пляшут трескучие полосы.

– Предлагала же мастера вызвать!

– Вызывайте кого хотите!

Через неделю появляется мастер с чемоданчиком, заглядывает внутрь телевизора и приходит в ужас, даже заикается:

– К-кошмар! К-кто сюда лазил?

Отец с матерью скорбно смотрят на меня.