Совдетство. Школьные окна

Математик Карамельник, раненный на войне, сильно хромает, и расстояние от учительской занимает у него вдвое больше времени, чем у других преподавателей, а это еще три минуты форы тому, кто опаздывает. Химичка Елизавета Давыдовна, пока не уехала в Израиль, поступала гуманно: войдя в класс, она оставляла дверь открытой и начинала, повернувшись спиной, писать на доске новую тему, давая возможность проспавшим занять свои места, и только потом проверяла по журналу, кто присутствует. К прогульщикам и симулянтам она относилась с холодным равнодушием:

– Не хотят учиться – пойдут в дворники или грузчики.

Истеричка, во всем принципиальная, приходит в кабинет истории за минуту до звонка и, сложив руки на груди, наслаждается смятением не успевших к началу урока. Они безропотно, не пытаясь оправдаться, достают из портфелей дневники и молча кладут их на край учительского стола, как на могильную плиту. Скоро в них будут красоваться размашистые сообщения: «Опоздал(а) на первый урок. Безобразие! Прошу принять меры!» Ирина Анатольевна и Нонна Вильгельмовна тоже дают шанс разгильдяям, подруги выходят из учительской вместе, споря, скажем, о недавней премьере в театре или выставке:

– Глазунов? Это не живопись…

– А плакат, значит, для тебя не искусство? – останавливается от возмущения Осотина.

– «Родина-мать зовет»?

– Да! Это искусство. А как тебе Ефремов в «Декабристах»?

– По-моему, он был пьян.

– Нет, это такая манера игры.

– Я из-за такой манеры развелась.

Воспользовавшись спором, можно юркнуть за парту, попутно обменявшись дружескими тычками с Кузей или Воропаем.

Новый физик Леонид Кузьмич, которого успели прозвать Штопором за то, что он правило буравчика упорно именует «правилом штопора», по утрам рассеян, скован в движениях, морщится от головной боли, держится за сердце и на опоздавших смотрит с мучительной отрешенностью. Но потом, пару раз скрывшись в лаборантской, оживает, вдохновляется и про работу турбин ГЭС рассказывает, размахивая руками с такой силой, словно сам добывает из воздуха электричество.

Сегодня я не стал рисковать, лежа с закрытыми глазами, одним махом высочил из-под одеяла, влез в треники и помчался вниз, очереди там, к счастью, не было, почти все население общежития ушло на работу. Во время краткого туалетного досуга мне бросилась в глаза свежая чернильная надпись на перегородке:

Вернувшись в комнату, я умылся, почистил зубы.