Совдетство. Школьные окна

Я полез, наткнулся на корочки, раскрыл из любопытства и воскликнул:

– Ой, какая ты тут красивая!

– Где? – вскинулась она и побледнела от ужаса. – Что ты делаешь? Грязными руками! Немедленно положи на место!

А когда подрос Сашка-вредитель, начав лазать по шкафам, тумбочкам и карманам, она от греха подальше отнесла свое сокровище на завод и заперла в сейфе. Как-то Лида, проходя на совещание, предъявила милиционеру партбилет и сунула его не в сумочку, как обычно, а в делегатскую папку. Вернувшись домой, она стала вынимать конфеты «Трюфель», купленные в райкомовском буфете, и вдруг помертвела, осунулась, заметалась, как птица в клетке, схватилась за сердце:

– Миша, я, кажется, потеряла партбилет…

– Спокойно! Не верещать! Лучше вспомни, куда ты его положила? – спокойно спросил Тимофеич, не отводя глаз от телевизора, где шел бокс.

– В сумку, но там нет.

– Карманы проверь! – приказал отец, дернув головой от пропущенного боксером удара.

– Проверила. Там нет. Боже, мне конец!

– Вот и хорошо. Отдохнешь от общественной работы.

– Как ты можешь?! Я сейчас сознание потеряю.

– Не надо! Что у тебя еще было в руках?

– Делегатская папка.

– Вот он! Слава тебе, господи! – заплакала от счастья секретарь партбюро Маргаринового завода. – Попрошу маму, чтоб свечку в церкви поставила…

– Эх ты, кулёма идейная!

Но даже если билет у нее не отберут, ограничившись строгим выговором, от обязанностей парторга после моей выходки Лиду точно освободят, чему отец в душе будет рад, хотя виду не подаст. Я давно заметил: его задевает, что жена слишком активная общественница да и по должности главней: она начальник майонезного цеха, а он всего-навсего сменный электрик. Возможно, поэтому после возвращения из милиции пороть он меня будет вполсилы… Впрочем, это все пустяки. Маленького Горького уж как лупцевали в детстве, а теперь его выпуклый профиль белеет над дверями нашей школы! Куда хуже разговоры и шепотки, а они сразу пойдут-поползут по общежитию. Вот, ставила своего Юрку в пример, мол, хорошист, председатель совета отряда, книжки с утра до вечера читает, красками рисует, а он обычным хулиганом оказался, стекла в школе побил… Особенно обрадуется старуха Комкова, ее Лида частенько на общей кухне стыдит за самогоноварение и обещает привлечь, та огрызается: по закону, квас варить не запрещено, а то, что он иной раз забродит на подоконнике, так дело житейское… Черугины, конечно, нам посочувствуют.