Огненная кровь. Том 2

Что-то с Цинтой?

— Нет! Нет! Слава Богам! Всё с ним хорошо!

— Говори быстрей, я опаздываю, — Альберт взялся за ручку двери ведущей в Красный Зал.

— Джарт Себастьян просил дождаться вас здесь и передать так, чтобы никто не слышал.

— Что предать? — глаза Альберта впились в служанку.

— Чтобы вы ни при каких обстоятельствах не пили за обедом вина. Так он сказал.

— А что ещё он сказал? — тихо спросил Альберт.

— Только это. Не пить вина. Вот.

Иррис его ждала. Он понял это сразу, как только вошёл, как только её увидел.

Сегодня она была совсем другой — не смущалась и не краснела, как раньше, не старалась быть незаметной, ей как будто стало безразлично всё, что происходит вокруг. Она не сводила с него глаз, и вся сияла так, что теперь он и сам боялся поднять взгляд, понимая лишь одно — против этого ему не устоять.

Они должны быть очень осторожны, и было бы лучше им друг друга сейчас и вовсе не замечать. Но, словно в насмешку, сегодня она была именно такой, какой он мечтал её видеть. Пылающей. Манящей. И открытой…

От неё исходили волны, и Альберт слышал, как бушует внутри неё Поток, и как бьётся её сердце.

И с каждым мгновеньем, проведённым за столом, он всё больше убеждался — с ней что-то не так. Что-то произошло.

А потом он догадался. Когда увидел, как Гасьярд заворожённо наблюдает за ней, сидя почти неподвижно, и переплетя пальцы. Словно тоже слышит Поток.

И Альберт понял, что она не контролирует себя. Она не может совладать со своими желаниями, не может притворяться. И ему теперь, во что бы то ни стало, нужно делать вид, что всё это его никак не касается. Иначе Гасьярд всё увидит. Если уже не увидел.

Так вот о чём предупредил его Себастьян! Значит, вино было не отравлено, значит, в этом вине есть что-то совсем другое…

Он слушал пьяные бредни Тибора, делая вид, что ему это интересно, он пригубил вино, но не пил, и внутри у него всё было сжато железным кулаком воли, заперто в стальную клетку, и даже скулы болели от этого усилия. Но он должен выдержать, не подать виду, а позже он пойдёт и открутит Гасьярду голову. Жаль он не сделал этого сегодня утром!

И весь этот треклятый обед он держался, хотя не думал, что всё будет так сложно.

Он бы и выдержал, если бы не это…

Если бы она не позвала его. Не коснулась его сердца лёгким дуновением ветра…

На такое он не надеялся даже в самых своих отчаянных мечтах. Но отчётливо услышал внутри этот зов и поймал её взгляд, не случайный, не мимолётный, не смущённый…

Она смотрела прямо на него.