Приключения Оги Марча

Клем собирался работать по специальности. Зимой он должен был получить степень по психологии и намеревался открыть кабинет в одном из старейших небоскребов на Ди- арборн, что возле Джексона, и консультировать там в выборе профессии.

- Ты, в выборе профессии? - удивился я. - Да ты же сам ни единого дня не работал!

- Что и делает меня идеальной кандидатурой на эту должность! - незамедлительно парировал он. - Я свободен, и работа меня не пугает. Правда-правда, Оги! Помнишь Бенни Фрая из профсоюзного штаба? Он на этом деле, на профессиональной ориентации, кучу денег загреб. А еще на консультациях по брачному праву и отношениям в браке и тестам для молодежи.

- Если это тот парень, о котором я думаю, ходивший в ботинках с высокими каблуками, то разве не его с месяц назад судили за мошенничество?

- Да, но мошенничать-то не обязательно.

- Не хочу охлаждать твой пыл, - сказал я, памятуя собственные поражения, - но откуда ты возьмешь клиентов?

- О, это не проблема! Разве люди знают, чего хотят? Да они на все готовы, лишь бы им помогли разобраться. А тут как раз мы - специалисты, эксперты…

- О нет, Клем, меня уволь!

- Но я с тобой работать собирался! Одному совсем не то - не потянуть! Я бы проводил тесты на профпригодность, а ты - беседовал с клиентами. По новой методике косвенных вопросов Роджерса они бы сами рассказывали о себе. Это вовсе не трудно. А потом - не можешь же ты всю жизнь прыгать с одной странной работы на другую!

- Понимаю, Клем, - сказал я. - Но сейчас что-то во мне меняется и, кажется, изменилось.

- Просто ты опять упрямишься как осел, вот и все! В теперешней обстановке мы могли бы заколачивать на этом деле большие деньги.

- Нет, Клем. Чем бы я мог помочь всем этим мужчинам и женщинам? Мне было бы стыдно брать у них деньги в такого рода бюро занятости.

- Ерунда какая! Ты же не нанимаешь их и не раздаешь места, а только советуешь, говоришь, что им больше подходит. Такая работа очень современна, это совершенно другой вид деятельности.

- Не спорь со мной, - решительно возразил я. - Неужели ты сам не видишь, что и я теперь совершенно другой?

Он понял, что настроен я серьезно, и почувствовал мое волнение, после чего, помнится, я разразился монологом примерно следующего содержания:

- Меня преследует чувство, что жизнь каждого строится на каких-то основополагающих принципах, имеет некую ось развития, костяк, линию, от которой нельзя отклоняться, чтобы не превратить свое существование в клоунаду, открывающую подлинную трагедию.