Приключения Оги Марча

- Как тебе понравилась Мексика?

- О, чрезвычайно понравилась.

Раздражало ее в основном то, что, не имея ни гроша за душой, я вроде бы без всякого смущения пользовался и наслаждался привилегиями людей богатых, что подобное меня не тяготило и не беспокоило. Разумеется, это было не так, а беззаботность моя являлась всего лишь видимостью, одной из многих. Однако ей хотелось, чтобы я чувствовал себя виноватым. Или хотя бы казался им.

За ужином я попытался поговорить с Саймоном насчет Джорджи, но не получилось. Саймон отмахнулся:

- Не морочь мне голову дополнительными проблемами! Джорджи - в порядке. Чего ты хочешь?

- Как можно беспокоиться о брате, когда и собственная жизнь еще не определилась? - удивилась Шарлотта. - Так и до бродяжничества докатиться недолго.

- Угомонись! - окоротил ее Саймон. - Уж лучше бродяга, чем муж твоей кузины Люси, дядюшкин зять. И оставь Оги в покое. Никаким бродягой он становиться не хочет. Просто немного замешкался в поисках пути.

- У тебя зуб сломан, - сказала Шарлотта. - Или два? Как это могло случиться, Оги? И выглядишь ты кошмарно, ты…

- Почему вы сидите здесь в темноте, миссис Магнус? - осведомился я.

- Приходится, - коротко отвечала она.

- Потому что мой зять не желает меня видеть!

- В чем дело? Что случилось? - Я тут же бросился к Шарлотте и Саймону.

- Саймон отругал ее, - пояснила Шарлотта, - за то, что она очень дешево одевается.

- Ну да, - сердито подхватил Саймон. - Носит платья, которые двадцати долларов не стоят! Ходит жалкая, как кляча старьевщика, а у самой полмиллиона!

Вняв моим увещеваниям, Шарлотта привела мать и усадила с нами за стол. Мы ели вишни и пили кофе. Шарлотта перестала меня мучить. Саймон же дулся на миссис Магнус из-за ее коричневого платья. Он делал вид, будто читает газету, совершенно игнорировал тещу - с момента ее появления в комнате он не произнес ни слова - и вдруг резко заметил, а я почувствовал, что в нем проснулся черт:

- Ну что, скупердяйка несчастная, все еще скупаешь старье у привратницы?

- Оставь мать в покое, - резко оборвала Шарлотта.

Но Саймон внезапно потянулся через стол, опрокинув кофейные чашки и рассыпав вишни, и ухватил тещу за ворот; просунув руку в вырез ее платья, он резким движением порвал материю чуть не до пояса. Показались ее перетянутые розовым лифчиком необъятные мягкие груди. Так странно и страшно было их вдруг увидеть! Прикрывая грудь рукой, она не столько вопила от возмущения, сколько хохотала. Как она любила Саймона! И он это знал.