Приключения Оги Марча

Это было его чертой, служившей Мими вечным поводом к злорадству и все же культивируемой в нем ею самой - как некая идиотская, но редкая особенность. Нельзя назвать его скупым - он просто отодвигал от себя какие-то сиюминутные вещи, словно те мешали ему направить свою щедрость по маршруту более значимому и долговременному.

Так или иначе, дома Мими легла в постель, проклиная доктора, поскольку снадобье уже начало действовать. Но схватки были, как она выражалась, «пустыми» и результата не давали. Ее сотрясала дрожь, она обливалась потом, скидывала одеяло, обнажая худые плечи и костлявые ключицы; детский лоб мучительно морщился, и она глядела на меня расширенными, горевшими синим огнем глазами.

- Ух, эта грязная сволочь, мошенник проклятый!

- Но, Мими, он же сказал, ничего страшного! Подожди!

- А что мне, черт возьми, остается, как не ждать! Накачали ядовитой дрянью! Да, здорово меня прихватило - кишки так и выворачивает! Паршивец, скотина безмозглая этот доктор! Ой!

Когда время от времени спазмы прекращались, она находила в себе силы шутить:

- Сидит там прочно, упрямец! А ведь, бывает, бабы все девять месяцев пластом лежат, чтобы сохранить ребенка, - по радио слышала. - И с внезапной серьезностью: - Только оставить все как есть я уже не могу после всей этой гадости. Его уже искалечили небось, отравили. А если и нет, все равно опасно рожать такого упрямого - вырастет преступником каким-нибудь… А вообще, знать бы наверняка, что будет громилой и задаст всем перцу, так можно и родить этого парня! Почему я говорю «парня»? Может, это девочка? Бедняжка! Одно слово - женщины. Они все-таки лучше, в них есть что- то настоящее, земное. Они ближе к природе. Поневоле. И естественного в них больше, и груди есть. И кровь свою они каждый месяц льют, и это им на пользу. А мужчины - они и созданы как пустышки! О-о! Дай мне руку, пожалуйста, Оги, ради всего святого!

Опять начались схватки, она села в постели, напряженно вытянулась всем телом и скорчилась, опершись на мою руку. Зажмурившись, переждала схватку, откинулась навзничь, и я помог ей укрыться одеялом.

Мало-помалу действие снадобья прекратилось, вымотав ее и оставив бесконечно злой на доктора, а заодно - и на меня.

- Но ты же помнишь, что гарантий он не давал.

- Не болтай ерунды! - разозлилась она.