Приключения Оги Марча

Она относилась к себе с должным вниманием - и даже более того: высокие каблуки, тонкие чулки, великолепные костюмы, шляпки, серьги, перья, матовый макияж, а также электролизные ванны, кремы и прочие ухищрения, подогревающие мужской интерес. Шарлотта этим не пренебрегала и, обладая врожденным достоинством, могла моментально стать привлекательной. Но изначальное недоверие к подобным приемам помогало ей безошибочно определять фальшивые и незначительные вещи. Она не выбрала бы в мужья молодого человека с картинки у себя на рояле, как не выбрала бы школьника; перед ней стояла определенная цель, ради которой она была готова перенести любую грубость, безрассудство, резкость, скандалы. Все это она обдумала заранее, и ей не пришлось долго ждать, чтобы увидеть такое воочию; возникнув в сознании, теперь ее представление воплотилось в реальной жизни.

Саймон, по непостижимой прихоти судьбы, был для нее всем. Он говорил:

- У нее больше мозгов и способностей, чем у шести женщин. И сто процентов искренности: в ней нет фальши. На редкость доброжелательная - это и я мог подтвердить - и тебя, Оги, любит. - Он сказал это, когда я, как и обещал, стал ухаживать за Люси Магнус. - Все время что-нибудь посылает Маме. Хочет взять ее в семью. Но Мама никогда не жаловалась на свою жизнь в заведении. Там у нее появились друзья. Как ты думаешь?

Во время поездок по городу мы иногда заезжали к Маме, но чаще проезжали мимо. С Саймоном никогда не знаешь, куда попадешь. Говоря «ну, поехали», он, возможно, и сам не представлял, где окажется, - просто появлялась потребность сорваться с места. Возможно, захотел есть или подраться, что-то стряслось, или женщина подмигнула, дела, игра в бильярд или встреча с юристом, а может, решил попариться в спортивном клубе. А путь в эти места порой пересекался с Артингтон-стрит.

Мама жила в доме из серого камня, крыльцо дома расширялось к парадной двери, и на нем стояли две скамьи. Внутри тоже были скамьи. Вестибюль оформили как зал для митингов или открытых форумов - большая часть помещения свободна; грязные окна не позволяли заглянуть с улицы внутрь, рамы были расшатаны - возможно, руками тех, кто пытался проверить, стена это или стекло. Все, что могло быть опасно для слепых, унесли, в том числе кусок штукатурки, оставшийся на месте каминной плиты, и пробковую доску у дверного порога. Но слепые по помещению не бродили, а обычно сидели, почти не общаясь друг с другом, и вскоре становилось ясно, что безделье плохо на них сказывается.