Однажды ты пожалеешь

Он уже слегка пьян, в его глазах веселье, когда я разворачиваюсь. Когда он пьян, может позволить себе слегка забыть о том, сколько вокруг народа: он ловит ладонью мою шею и тянет меня к себе. Целует, стирая мою помаду. Совсем без цензуры, но я не против.

Когда я вспоминаю о существовании Толмацкой, вижу ее у стола. Между ней и девушкой Платона перепалка. Алина вскакивает из-за стола и задевает его бедром. Посуда качается, один стакан падает на пол…

Ее лицо злое. Я же испытываю удовольствие от того, что смогла испортить ей настроение. Мое настроение идет в гору.

Через полчаса мы перемещаемся на улицу, “подышать воздухом”. Мы перемещаемся весь вечер, когда возвращаемся за стол, у меня ноги гудят.

Я знаю, что она должна была сидеть здесь, с нами. За этим столом. Но ее здесь нет. Может, она вообще отсюда убралась, после еще одной серии танцев мне уже плевать.

Я считаю себя победителем!

В зале отключили кондиционеры, из-за этого моментально стало жарко. Я отправляюсь в туалет, чтобы проверить, на кого похожа после двух часов в эпицентре событий, и, зайдя в уборную, вижу у зеркала Алину.

Меня бесит, что я мешкаю секунду, прежде чем войти, но об этом знаю только я. Также я знаю, что фанатка моего парня не тупица, поэтому я всегда предпочитала просто ее игнорировать.

Я встречаю ее взгляд в зеркале, когда подхожу.

Она следит за мной исподлобья, положив ладони на умывальник.

Впервые вот так открыто, прямо, вызывающе!

В отражении наши платья кричаще идентичные, только мое на два размера меньше. Не могу сказать, что это играет ей в ущерб. У нее пухлый рот и ямочка на подбородке. И еще я вижу, что у нее с языка готовы сорваться какие-то слова.

Открыв сумку, я нахожу помаду.

Она достаточно матовая, чтобы было понятно, — я не на стакане ее всю оставила, ее с моих губ стерли. Стерли поцелуем.

— Диана, да? — спрашивает Толмацкая.

Я перевожу на нее взгляд, замерев с поднесенной к лицу рукой.

— Да, — улыбаюсь я одними губами.

— Классное платье.

— Спасибо.

Вернуть ей комплимент я просто не в состоянии, даже если бы попыталась. И мне нравится, как в ее глазах скользит понимание, что ее поимели.

Я начинаю красить губы. Алина громко дышит рядом. Вдруг спрашивает:

— Где ты его купила?

— Не помню…

— А когда?

— Не помню, — пожимаю я плечами.

— Знаешь, а я не поленюсь узнать, — говорит Толмацкая.

Я убираю помаду в сумку.

— Лучше отпусти и забудь, — советую я. — Тебе сегодня уже ничего не поможет.