Однажды ты пожалеешь

Мне не светит быть идеальной хозяйкой. В детстве мать учила меня печь свой фирменный «Медовик», но те времена давно прошли. Она и не вспомнит, когда в последний раз его пекла.

Пока мать делает мне яичницу, я бросаю в стакан лед и наливаю воду.

— У Валентины внук сильно заболел, — обращается мать к отцу. — Нужно бы оказать помощь.

Валентина — наша домработница последние лет пять. Она убирает и готовит три раза в неделю.

— Сколько? — спрашивает отец.

Они обмениваются мнениями.

Даже более сдержанно, чем обычно. Мать кажется суетливой и рассеянной, но при этом она в себе. Она трезва. В последние пару недель я ее трезвой не видела ни разу, даже с утра. Эти дни были похожи на стремительное движение к точке кипения, и она наступила.

Резко отвернувшись, я сажусь за стол. Отец переводит на меня взгляд и задает вопрос:

— Как дела у Осадчих?

— Все хорошо… — отвечаю я.

— Хо-ро-шо… — проговаривает отец.

Я знаю: он доволен тем, что я встречаюсь с Данияром. Тем, что я «попала» в эту семью. Доволен больше меня самой, хотя они не очень-то и общаются. С тех пор, как их бизнес разделился, в основном на расстоянии, и меня это устраивает.

— Что с твоими планами на будущее? — вдруг спрашивает отец. — Ты уже об этом думала?

У меня в груди возникает давление, потому что я хотела от него этого вопроса! Всплеск такой сильный, что на секунду у меня сдавливает горло.

Я хотела, чтобы он озаботился моим будущим. Чтобы проявил это внимание. Чтобы сделал для меня что-то. Именно он! Он, а не Осадчие!

Моя радость горчит от того, что они озаботились этим вопросом еще до того, как я защитила диплом. Гораздо раньше, чем мой собственный отец. Я, разумеется, понимаю, чья была инициатива, кто их напряг, но это ситуацию не меняет: они нашли мне работу, о которой можно только мечтать, и сделали это раньше, чем мой отец вообще об этом подумал. Раньше, чем об этом подумала я сама. Но я об этом не просила! Каждая их услуга… как веревка вокруг моей шеи… веревка из наших с Осадчим отношений, которая будто становится все туже и туже в последнее время. Я чувствую это во всяких мелочах, и это меня пугает.

Прочистив горло, я смотрю на отца и говорю:

— Есть пара вариантов…

— Вот именно, — отзывается он. — Пора начинать думать своей головой.

Я молча делаю глоток.

— Белявские сейчас за границей, когда вернутся, поговорю с Валерой… — заявляет отец с легким раздражением, но я это стерплю.