Формула одиночества

Те из отдыхающих, которые знали об этой экскурсии, уже уехали, а новенькие тут же отправились на море. Так что на первых порах все обошлось, хотя банкир (тогда Марина еще верила в то, что он и впрямь банкир) наговорил Анжеле кучу гадостей и заявил, что она должна вернуть ему деньги в возмещение того ущерба, которое было причинено его здоровью.

Анжела не осталась в долгу, высказала все, что думает по поводу некоторых скопидомов, которые готовы удавиться за копейку, и вернула Костику деньги за последние дни проживания в ее доме. Вадик же закрылся в своей комнате, и сквозь дверь было слышно, как он рыдает – впервые после смерти родителей.

К чести Анжелы, она быстро пришла в себя после шока, который вызвал у нее рассказ Марины. И даже пыталась всячески снять стресс, в котором пребывала ее постоялица. Сначала предложила накормить ее обедом, а когда Марина отказалась, накапала ей в стаканчик корвалола. Но затем позвонил Виталий и сообщил, что его не будет дней десять... И тогда Анжела слетела с катушек. Марина смотрела на нее и очень жалела, что не в пример хозяйке не в состоянии выплеснуть свои эмоции наружу. Вероятно, ей следовало выплакаться, но у нее не было сил даже на это. Для себя она уже решила, что непременно дождется Арсена. Возможно, ей даже удастся уговорить его вместе съездить в Тесинск, чтобы уладить дела по Толбоку и музею...

Правда, впереди у нее маячила международная конференция в Иркутске, но это было не так страшно. Конференция намечалась в сентябре, и у Марины оставалась масса времени, чтобы к ней подготовиться. Но через несколько дней из «Океана» возвращалась Маша. Марина только-только успевала встретить ее с поезда, и это было более серьезным испытанием, чем объяснения с университетским начальством и с чиновниками из краевого управления культуры."

"Дочь у нее была серьезной и рассудительной девочкой, бесспорным лидером в своем классе и даже в школе. Но самое главное, она уже не мыслила своей жизни без политики, и это поначалу настораживало Марину, потому что сама она, как большинство порядочных людей, считала политику грязным и, конечно же, не женским делом. Но Маша активно работала в молодежном парламенте Тесинска, числилась внештатным корреспондентом в городской газете, а еще читала классические труды по политэкономии, и Марина постепенно смирилась с этим.

Она улыбнулась, вспомнив, как ее дочь, включив фонарь, штудировала под одеялом труды Рикардо, Смита и Маркса.