Развод. Я тобой одержим

Он никогда не любил говорить о прошлом, даже со мной был скуп на обсуждение тем, касающихся его детства, но я знаю, насколько болезненная у него реакция на собственную ревность. Страдая сам, он заставлял мучиться и меня.

По окнам начинают тарабанить капли дождя. И без того редкие лучики солнца окончательно рассеиваются. В тусклом свете палаты на меня сонливость накатывает.

Иногда мне кажется, что именно огромное количество сна помогло мне перенести все тягостные моменты, выпавшие на период беременности. От одиночества, хандры, разочарования я только сном и лечилась.

Устраиваюсь поудобнее, позволяя Марату к себе прикасаться.

– Пока отлеживался, думал о том, что даже если ребенок не мой, то я хочу его воспитывать, – раздается хриплый, но всё же наполненный силой голос. Слова заставляют мой мозг встрепенуться, сбросив оковы сна подступающего. – Не злись только, сам знаю, что больной на всю голову. Я тебе верю, клянусь. Но просто размышлял от нечего делать. Дороже тебя у меня нет никого, а значит, и твоего малыша любил бы очень сильно.

Послать бы его, но по вибрациям в голосе я понимаю, с каким трудом ему даются слова.

К его счастью, прожив вместе достаточно долго, я понимаю, что говорит он не о том, что я блудливая глупая курица, нагулявшая ребенка неизвестно где. Тут речь о другом… Он хочет меняться и, что для него совсем нереально, идти на компромиссы, но подбирать максимально корректные фразы Марат не умеет. Нужды в этом у него не было.

– Я тебя поняла, но лучше тему не развивай, – невесело усмехаюсь.

– Совсем плох, да? – трет щеку, переводя взгляд на моё лицо.

– Это тебе не перед сотрудниками мотивационные речи толкать, – передергиваю плечами.

– С ними всё просто, они меня боятся и особо не вслушиваются. Достаточно только говорить поувереннее. С тобой не прокатит, – улыбается краешком рта. – Пока ехал сюда, думал, ты меня выгонишь, – вновь у него вырывается то, что больше всего беспокоит.

– Были мысли такие! Как ты мог додуматься, в таком-то состоянии?

Марат тут же морщится от боли.

– Давай я врача вызову?

– Кого? Акушерку? Спасибо, Ро, не надо. Хочу ещё немного с вами побыть.

Помолчав, он спрашивает, известен ли пол ребенка. Долго ещё продержался.

Услышав ответ, делает глубокий вдох, который дается ему с видимым трудом – грудная клетка и плечи резко вздымаются.

Он меня благодарит, после чего пауза повисает. Откуда-то неловкость берется.