Смягчающие обстоятельства

Просить второй раз ему, очевидно, было неудобно… Сергей представил, как где-нибудь в чужой квартире Астахов спросил у Марий: «Ты не можешь поговорить с этим Элефантовым, чтобы он помог моим ребятам?» И как она уверенно ответила: «Конечно. Он все сделает».

Ему стало обидно. Значит, связь между ними продолжалась все эти годы… Банальная интрижка не просуществует столько времени, да и дорогих подарков при ней не делают… Любовь?

Элефантов впал в меланхолию. Задушенный, как он думал, огонек снова вспыхнул, и поделать с ним он ничего не мог. А тут еще Астахов вновь начал звонить Марии, договаривался с ней о встречах, она охотно соглашалась, и в ее голосе проскальзывали новые, не слышанные Элефантовым ранее интонации.

Когда после очередного звонка Мария засобиралась «в библиотеку», Элефантов, стараясь, чтобы голос звучал достаточно бодро, через силу пошутил: «Только особенно долго там не задерживайся».

— В библиотеке? — с чуть заметной улыбкой переспросила Нежинская.

— Перестань! Я же знаю, куда ты идешь…

— Знать ты ничего не можешь! — резко бросила она. — Ты можешь только догадываться!

""Странная логика, — думал мучимый ревностью Элефантов. — Воплощение принципа «не пойман — не вор»… А чем отличается знание от догадки?

Только степенью достоверности. Если она достаточно высока, даже в науке факт считается условно доказанным. А в таких делах тем более… Ведь тут стопроцентного знания, которое дают личные наблюдения и эксперименты, не достигнешь…

Но я-то хорош! Каков глупец! Подозревал Спирьку — несчастного пьяницу. А секрет в другом… Конечно, Астахов — крупная фигура: положение, авторитет, персональный автомобиль, наконец, материальная обеспеченность… Любой женщине приятно внимание такого человека. А кто такой я?

Типичный неудачник — должностей не достиг, открытия не совершил, даже диссертацию никак слепить не могу! Копошусь понемногу, получаю свои сто девяносто рэ, на которые, конечно, путного подарка не купишь… Рядовой чиновник от науки, клерк, просиживающий последние штаны…

Элефантов уже давно не ощущал комплекса неполноценности, и сейчас осознание своей ущербности выбило его из привычной жизненной колеи. Никогда не отлынивающий от работы, он пользовался каждым удобным случаем, чтобы улизнуть из института, бесцельно бродил по улицам, спускался к набережной и тупо глядел на воду, ведя сам с собой нескончаемый диалог.