Обреченная невеста. Чужая судьба (СИ)

– Понимаю, но мне не нужно касаться ребёнка, чтобы убаюкать, – о том, что в прошлой жизни у меня тоже был малыш умолчала.

Сын погиб пять лет назад, но воспоминания о нём до сих пор были свежи, как и пережитая боль. Иногда она притуплялась, но никогда не уходила полностью. Только на сцене я ненадолго забывала обо всём, словно погружаясь в другой мир и проживая уже не свою жизнь, а героев, о которых пела.

– Моя магия в голосе, – добавила, заметив сомнение в глазах дракона, – призывать хрустальную Силу не собираюсь.

– Хочешь сказать, в камере пела ты? – уточнил Вольгард.

На миг опешила, но тут же вспомнила – когда он примчал на помощь, я была уже без сознания, зато песнь морских дев ещё не стихла.

– Да, пела я, – кивнула, – а после на зов пришли и другие сирены.

Подземное убежище вновь огласил пронзительный плач, и кожа покрылась ледяными мурашками. Я не ошиблась, из-за хрустальной магии эмоции крохи действительно были слишком осязаемы и могли навлечь беду.

– Можно попробовать, – Вольгард мягко подтолкнул меня вперёд, – даже если случайно призовёшь стихийный Дар, ничего страшного не случится. Я подстрахую. Главное, не используй магию крыльев.

Доверие дракона приободрило. Последние ступеньки я практически пролетела, на бегу обдумывая репертуар. Визит чудовищ, разговор с Гарретом и предстоящая вылазка в храм навевали грустные мысли, но омрачать сон крохи трагичными балладами я не хотела. Как и исполнять что-то слишком весёлое.

Вначале подумывала о легендарной «Герр Маннерлинг» или «Белой кошке» Мельницы. Мой сын обожал их...

«Спой то, что не можешь сказать.

Забудь, что не можешь сыграть...»*

Слова из любимой песни пронеслись шелестом пожухлых листьев, принеся на своих крыльях ночной сумрак и осень. Я обожала Найтвиш и не раз находила спасение в их музыке.

После смерти сына и сестры «Dead Boy's Poem» стала моей молитвой. Не знаю, сколько раз пела её, пытаясь раствориться в этих словах, сколько боли вложила в них и сколько раз прожила их вместе с призраком из песни...

Эта баллада была для меня особенной и слишком личной. Любимой и сокровенной, но исполнить её для крохи я не готова. Для меня «Стихи» навсегда останутся симфонией одиночества и тоски об утерянном. А малышке я желала только света и бесконечного счастья.

Свет... солнце!

Идея пришла внезапно, развеяв тьму пронзительных воспоминаний, словно первый всполох рассвета.

«Спящее солнце» ... И почему я сразу не вспомнила о ней?!"

"Ещё одна песня Найтвиш.