Между нами обман

Я вспоминала твое лицо и решила, что малышка у нас будет самой красивой.

– Дальше, – жадно произносит Миша, словно задыхается.

– А дальше я родила, только взяла ее на руки и мне почти сразу сказали, что она умерла.

– Да, во мне тогда что – то сломалось. Я потеряла последнее родное существо. Ирина все жужжала, что это из-за вас. Рядом была, поддерживала, играла роль настоящей матери. И я согласилась участвовать в ее фарсе.

– Постой, – Миша выпивает залпом воду, что ему принесли, зарывается в волосы и опускает голову.

Часто дышит, словно ему плохо. А мне наоборот хорошо. Неужели просто выговориться нужно было. Да, я говорила с Ниной, но без подробностей. Да и не к чему они ей были. А Мише нужны. Все самые грязные подробности. Ощущение такое, словно груз, который тянула столько лет, ему передаю. Пусть делает с ним, что хочет, а мне надо Эллу искать.

– Значит Ирина тебя готовила?

– Да, брекеты сняли, волосы покрасили, пришлось поучиться манерам и вообще заняться собой, мясца нарастить.

Если честно, боялась, что ты меня узнаешь, но оказывается ты настолько был зациклен на себе, что не сопоставил лицо Олеси и мое…

– Стоп, Алис. Ты говорила, что тебе нужна помощь…

– Мы сразу к главному, ну ладно. Перед тем, как начать давать показания, Ирина сообщила, что Элла жива.

Миша сидит как пришибленный, да это и понятно, столько информации не каждый вынесет.

– Только на фотографии, – протягиваю ему телефон, где малышка стоит на главном экране. Тут ей примерно два года.

Может больше, я не знаю. Есть еще свидетельство…

– Ты поэтому не дала показания? Ну то есть соврала…

– Да. Представляешь мой шок, когда я приехала в детский дом, где она должна была быть, а вместо него руины. Он сгорел за несколько недель до моего приезда. Документы тоже. Детей спасли и теперь мне нужно найти мою дочку.

От его слов на душе словно цветы распустились. Холод и страх, что окутывали тело, отпустили, а я спрятала глаза и улыбнулась. Нашу дочку. Он мне поверил, просто поверил!

– Почему ты не написала мне?

Я поднимаю голову так резко, что у меня шея хрустит.

В смысле?!

– Я писала! И приходила! Постоянно!

– Еще и писала, серьезно?

– Да, сначала каждую неделю, потом каждый месяц. Содержание писем всегда было примерно одно и тоже. Но часто были и подробности того, что я только что тебе рассказала.

Миша поднимается из-за стола. Его лицо каменеет, и я не знаю, чего о него ждать.

– О твоих посещениях мне не сообщали.