Жениться и обезвредить

Посыльный поёрзал на лавке, борясь с искушением вновь сказать мне какую-нибудь гадость, и наконец молча вытянул из-за пазухи свёрнутое в трубочку письмо от Гороха. Я даже не стал его разворачивать, так, сунул небрежно в кучку и попрощался с дьяком:

— До свидания. Удачи в вашем нелёгком труде. Вас проводить?

— Куды? — не понял он. — Энто что ж, на грамоту царскую и ответа не будет?! Ох, участковый…

— Ответ я чуть позже отправлю, с дежурным стрельцом. Так вас проводить? Я ведь чисто из соображения вашей же безопасности спрашиваю.

"Помните, в каком виде дьяк читал стихи Гороху? Так вот сейчас его несуразный наряд был отмечен на спине двумя-тремя точными попаданиями куриных яиц, а неровные полы грязного кимоно здорово подраны уличными собаками. Подхалимистый Филимон Митрофанович являл собой слишком заметную мишень, и я понимал несдержавшуюся ребятню… Однако, к немалому нашему удивлению, гражданин Груздев торжественно сложил руки перед грудью, отвесил низкий японский поклон и ушёл от нас гордой походкой непокорённого самурая-рёнина.

Мы всей толпой невольно уставились в окно. Дьяк полностью оправдал наши ожидания: у самых ворот он умудрился споткнуться, на ровном месте, хряснуться едва ли не в шпагате, сбить двух дежурных стрельцов, так что оба бородача разлетелись в разные стороны, а бердыш одного махом сбрил половину тощей дьяковой бородёнки…

— Не свезло, — драматическим полушёпотом признала Яга.

— Это точно, — согласился я.

— Да бросьте вы, — подала голос Олёна. — Ещё как свезло — ведь самую чуточку, и головы мог человек лишиться. Жалко же…

Мы с бабкой недоумённо переглянулись. Обозначить Филимона Митрофановича словом «человек» — поступок чересчур великодушный. Геморрой во плоти, прыщ в ермолке, аппендикс думского приказа — так мы его обычно называли, и вполне заслуженно, кстати! В смысле он не жаловался… Даже гордился порой.

— Спишем на неопытность? — предложил я.

— А ты чего хотел? — кивнула бабка. — Первый день человек в органах, службы не знает, опыта с кляузниками не имеет, сама из преступного мира выбралась, вот и видит всех людей в свете розовом.

Через десять минут, раздав указания и обозначив каждому линию служебного расследования, я удалился в гости к отцу Кондрату. Всё-таки свадьба — дело святое и долго томить любимую девушку в положении невесты на втором этаже я не намерен.