Перри Мейсон: Дело заикающегося епископа. Дело об удачливых ножках

– Он сказал что-нибудь еще? – спросил Шумейкер.

– Да. Он назвал ее дьяволицей, которая долгие годы держала у себя часы его сына, а теперь согласилась их вернуть.

– Прошу это вычеркнуть, – заявил Мейсон. – Это не часть Res Gestae и попытка пересказать содержимое документа, написанного обвиняемой. Информация не из первых рук, неправоспособная, неуместная и не затрагивающая сути.

– Протест принимается, – кивнул Нокс. – Это будет вычеркнуто. Не является частью Res Gestae.

– Что сделал ваш дедушка? – спросил Шумейкер.

– Оделся, спустился к своему автомобилю и выехал из гаража около двух часов утра.

– Вы знакомы с Перри Мейсоном, адвокатом, который представляет обвиняемую?

– Да.

– Видели вы его в ту самую ночь, точнее, вечером четвертого?

– Да. Он приезжал в начале двенадцатого.

– Вы с ним говорили?

– Да.

– Вы обсуждали с ним завещание вашего дедушки?

– В каком-то смысле, да.

– Ваша честь, – подал голос Мейсон, – я протестую. Это попытка доказать, что этот разговор имел место до того, как представлены доказательства состава правонарушения.

– Ваша честь, – обратился к судье Шумейкер, – на данный момент я более не буду касаться этого разговора. Позднее я намерен доказать, что вечером четвертого Перри Мейсон узнал важную информацию о том, что Ренволд Браунли намерен утром пятого подписать документы, согласно которым основная часть его имущества перешла бы к его внучке Джейнис Браунли. Мейсон передал эту информацию своей клиентке и таким образом снабдил ее мотивом для убийства.

Однако, в настоящий момент я этого касаться не собираюсь. Можете задавать вопросы, мистер Мейсон.

– Вы поджидали меня, когда я уезжал из особняка вашего деда?

– Да.

– Как долго вы меня ждали?

– Несколько минут.

– Вы знали, когда я вышел из комнаты, где разговаривал с вашим дедом и направился к своему автомобилю, так?

– Да, я услышал, как вы вышли из комнаты.

– И тогда пошли на подъездную дорожку, где и дождались меня.

Это так?

– Да.

– Но ваша одежда была совсем мокрая. Шел сильный дождь, но недостаточно сильный, чтобы вы промокли до костей за те несколько секунд, которые прошли от момента моего ухода из комнаты, где я говорил с вашим дедом, до нашей встречи на подъездной дорожке. Как вы это можете объяснить?

Молодой Браунли опустил глаза и ничего не сказал.

– Отвечайте на вопрос, – потребовал судья.

– Я не знаю, – промямлил Браунли.