«Окопная правда» Великой Отечественной. Самые правдивые воспоминания о войне

Артиллеристы даже не успели окопаться, их уничтожили на открытых позициях. Тогда немцы за считаные дни прорвались от Дона до Сталинграда, а теперь завязли в уличных боях. Но сколько погибло наших солдат здесь и сколько гибнет в Сталинграде каждый час и каждую минуту!

Во второй половине дня вышли к хутору Генераловскому. Коваленко направил Зину и меня выяснить обстановку. Оставили оружие, вещмешки, я снял гимнастерку, оставшись в нательной рубашке и фуфайке. Армейские кирзачи тогда носили многие.

– Ты креститься умеешь? – спросила Зина.

Я перекрестился, и Зина сказала, чтобы я не забывал креститься, когда это будет делать она.

От лишних вопросов меня давно отучили, и я шагал молча. Осторожно приблизились к крайнему дому. Две женщины и старик, жившие там, смотрели на нас не слишком приветливо. Прибежали двое мальчишек, лет по семь-восемь, но старик их прогнал и велел молчать, что видели чужих. Слово «чужие» меня неприятно задело. Мы – свои, мы воюем с немцами. Но ничего этого я не сказал. Разговор вела Зина, вернее, отвечала на вопросы старика.

– В Сталинград, – коротко сказала Зина.

– Каждый день его бомбят. Отсюда зарево видно. Небось от города ничего не осталось. Брат с сестрой, что ли?

– Чего-то вы не похожи… родственнички. Братишка светлый, а ты – темная.

– Бывает, – устало согласилась Зина. – Немцы в хуторе есть?

– Ты с ними, никак, воевать собралась?

– Встречаться не хочется. Беженцы мы. В Сталинград возвращаемся.

Женщина, которая помоложе, рассказала, что немцев в хуторе нет. Километрах в шести южнее стоит зенитная батарея, но немцы появляются в Генера-ловском редко – раз или два в неделю. Сплошного фронта впереди нет, а позиции занимают отдельные части румын.

– Те вреднючие, – вмешалась жена старика. – Хватают все что ни попадя. Порося увидят, тут же по нему из винтовки палят. Ведро или тряпку углядят – все тащат. Но до хутора им не с руки добираться: ерики да камыши. Тем и спасаемся.

Зина осторожно расспрашивала дорогу, но деду это не понравилось. Оглядев мои армейские шаровары и сапоги, ехидно заметил:

– Вам немцев не искать, а прятаться от них надо. Ходють всякие! Мальчишкам рот не закроешь, наболтают лишнего, и каюк вам.

– Кому каюк, неизвестно, – побледнела от злости сержант Стебловская. Она поняла, что дед примерно догадался, кто мы такие.

– Не знаю, как мальчишки, а если ты лишнее слово вякнешь, сгоришь вместе с домом. Обещаю!

– Да ладно вам! – испугалась женщина постарше. – И ты, дед, не мели глупости.