«Окопная правда» Великой Отечественной. Самые правдивые воспоминания о войне

Зина побежала, сделала вид, что споткнулась и упала.

Немец уже ничего не видел вокруг, кроме своей добычи. Из-за кустов выскочил Коваленко и обрушил свой огромный кулак на голову немца. Тот свалился как подкошенный. Леонид сорвал с него автомат и, связав с моей помощью, повел «языка» к лощине, где ждали трое других парашютистов во главе с Погодой.

Медленно подбирая немецкие слова, Зина вместе с Коваленко допросили пленного. Немцу было за тридцать, и он хорошо понимал, что его ждет. Оставалось надеяться только на чудо. А может, его все же пощадят и оставят в живых? Умирать не хочет никто, и даже спустя много лет я вспоминал, что, рассказывая о затоне, где спрятан понтонный мост, немец не переставал говорить о своей семье, о том, что он антифашист, из семьи рабочих, и сам трудился на судостроительной верфи. Он никогда не стрелял в русских, был сапером. Он верил в чудо.

– Сколько человек охраняют мост? – спросила Зина.

– Драй. Три человека.

– Поблизости другие посты есть?

– Нет, – покачал головой немец. – Их всех отводят подальше от переправы. Поверьте мне, я сделаю все, чтобы вам помочь.

– Ну ладно, – перебил его Коваленко. – Пойдешь впереди, будешь показывать, где находится мост.

Немец замолчал. Ему завязали рот, и цепочка из семи человек – шесть парашютистов и пленный немецкий сапер – двинулась по изрытому воронками придонскому лесу. Я уже примерно представлял, где находится этот затон. Лишь бы фриц не навел на какую-нибудь засаду.

Через полчаса сапер остановился и показал на камышовые заросли.

– Василий, Зина, оставайтесь с пленным, а мы вчетвером налегке пойдем вперед, – дал команду Коваленко.

Понтонный мост стоял в затоне, среди камышовых зарослей, и был сверху накрыт маскировочной сеткой. Разглядеть его с воздуха было почти невозможно. Да и само место, окруженное высокими тополями, было выбрано умело. Видимо, рассчитывая на хорошую маскировку и своего часового, трое саперов дремали после трудной бессонной ночи. На войне такая беспечность часто стоит жизни.

Десантники подползли на десяток шагов и бросились вперед. Двое саперов были убиты ножами, третий успел вскочить и побежал.

– Не стрелять! – крикнул Коваленко, уверенный, что на своих длинных ногах догонит немца.

Но Федя Марков не выдержал. Сухо треснул выстрел, и немец, сделав по инерции два-три шага, повалился лицом вниз. Для командира группы треск пистолетного выстрела прозвучал, как грохот.

– Ты в своем уме, Федор! – не выдержав, выругался старший сержант.