Сказание о Старом Урале

Неужто он совсем не замечает ее красоты? Неужто он останется к ней так же холоден, как и его отец? Она подолгу смотрелась в зеркала и видела отражение пригожей женщины, а ни отец, ни сын не льстятся... чем же еще привязать их к себе прочнее, чтобы считали ее своей, близкой, а не простой служанкой?

Когда совсем стемнело, услышала перезвон бубенцов, смотрела, как Прокопий выходил из коляски. Пошла ему навстречу, остановилась в венецианском зале... Вот и он!

– С благополучным возвращением, Прокопий Акинфич. Батюшки-светы, чем же вы это бровь поранили?

Прокопий устало и зло махнул рукой.

– Дядина отметина. Никита Никитич свечой горящей мне в бровь угодил, когда я его маленько осадил под отцовской крышей.

– Вот злыдень! Вы, поди, тоже в долгу не остались?

– Сдержался. Хворый он.

– И зря! Сама-то я не поглядела на его немощь.

– Слышал.

– Неужли вспоминал меня?

– Как же. Плетью грозится отодрать за то, что прижилась у батюшки в Тагиле.

Анфиса делано усмехнулась, но почувствовала холодок озноба. Не угодить бы и в самом деле под власть Ревдинского оборотня! Хоть бы этот, молодой Демидов, поглядел поласковее, приласкал, прогнал страх и неизвестность...

Прокопий задержал свой взгляд на Анфисе, и она смутилась.

– Как-то по-чудному на меня глядите.

– Красивая ты.

– Про это от людей слыхивала.

– А сама о себе что думаешь?

– Да будто и ничего.

Анфиса пошла к двери.

– Куда ты?

– В свои горницы. Подумать надо. Тягостно мне глядеть на вас, как тревожитесь за покой батюшки в столице.

– Я хотел тебе сказать...

– Слушаю со вниманием.

Но Прокопий махнул рукой и начал подниматься по лестнице. Следом лакей пронес хозяйский саквояж из коляски. Прокопий на половине лестницы остановился и сказал:

– А ты сегодня красиво принарядилась. Когда в Тагил ревизор князь Вяземский приедет, ты его обязательно в этом наряде встречай. Поглядит на тебя и растеряется от удивления старик.

– Слушаюсь...

3"

"Прокопий жил и спал в английской комнате, обставленной в духе семнадцатого века; в убранстве этого покоя подлинная мебель придворных мастеров Англии сочетала затейливость барокко с чисто британской любовью к комфорту. Не было, впрочем, недостатка и в символических предметах ратной доблести: стены были увешаны доспехами крестоносцев, тяжелыми мечами, похожими на кресты, щитами с геральдическими фигурами.

Всю обстановку для этой комнаты купили у обедневшего лорда, оставив в его родовом замке лишь ободранные стены...

Поздний час ненастной ночи. Одно окно не закрыто.