Сказание о Старом Урале

Татищев был восхищен британской мебелью и бронзой, итальянской скульптурой, греческими амфорами, севрскими безделушками, но малахитовая столовая больше всего ошеломила и обрадовала его, ибо здесь каждая мелочь была выполнена руками своих уральских умельцев.

Демидов сперва верить не хотел, что Татищев в доме, но, застав здесь гостя, несказанно обрадовался.

Генерала тронуло оказанное внимание. Он даже обрадовался начавшемуся дождю и принял приглашение остаться в «аглицком покое» до завтра.

Анфиса угощала ужином гостя и хозяина. За столом она умела не мешать мужскому разговору. А когда лакей подал на десерт землянику со сливками и бургундское, Анфиса наполнила бокалы и удалилась, провожаемая щедрыми комплиментами восхищенного ею гостя.

Капли дождя гулко булькали в лужах. Хозяин и гость, оставшись с глазу на глаз, чокнулись.

– Хотя вы, господин Демидов, и не сдержали слова о мостике, я, видите, все же ваш гость.

– Благодарен за оказание сей чести. Очень рад посидеть за столом с умнейшим в России человеком.

– Заехал неспроста. Скажите спасибо, что хоть вестей плохих не привез.

Демидов вежливо поклонился.

– Приходится сознаться, Акинфий Никитич, что вы оказались-таки правы в своем предвидении насчет судьбы Кушвинского завода и горы Благодати. Горько мне происшедшее. Вижу гибель заветнейших чаяний. Но воля Eе Величества... неоспорима и неисповедима...

– А неужели нельзя было удостоить таким подарком русские руки?

– Нет, в наше время подобные подарки не для русских. Чудо Урала отдано рукам саксонским.

– Да за что же берг-директору такая милость?

– Он получил орден Александра Невского, а орден сей обязывает награжденного быть крупным землевладельцем. На рождестве герр Шемберг удостоился сего ордена, а в марте, как видите, получил и земельный подарок, при этом самый прибыльный горный завод.

Акинфий вздохнул. На Татищева было жаль смотреть. Но держался он молодцом.

– Да, господин Демидов, обидно! Таких конфузий в делах военных со мной не приключалось. Сам виноват. Государем Петром был к пушкам приставлен, около них и надо было мне смиренно жизнь кончать, а не брать на себя бремя охраны земных богатств Каменного пояса. Обидно видеть русское богатство в иноземных руках. Но духом не падаю, поелику верю, что все русское сызнова придет в должный почет.

– Не покинете наш край?

– Нет. Хотя и незаслуженно обижен, но Урала не оставлю. В благоденствии сего края вижу смысл и пользу моего существования.

Татищев взволнованно смолк.