Сказание о Старом Урале

Не спится Демидову под этот шум, несмотря на усталость. Ему теперь жаль, что порешил борзую. Чего доброго, Сусанна теперь не на шутку рассердится; ведь она сама вырастила эту собаку и вдобавок дала ей кличку Надежда."

"Демидов долго ворочался в постели с боку на бок и наконец решил идти к Сусанне покаяться и просить прощения. По дороге он обдумывал, как преподнести Сусанне этот неприятный сюрприз. Но сказать всю правду страшился. Лучше соврать: мол, нечаянно задавил конем на скаку...

Путь его лежал мимо комнаты Прокопия; мимоходом заметил, что дверь в эту комнату приоткрыта, горит там свет, а жильца в ней не видно. Акинфий задержался, заглянул в покой: горит возле постели свеча, а никого нет. Он громко позвал сына.

И тотчас ожила старая боль. Воскресла мука ревности, та самая, что после возвращения из столицы совсем было перестала его терзать. Сразу как-то обмякли ноги, но в волнении он почти побежал по коридору, торопился к покою отца. Бросился к слуховой дыре, припал ухом, но долго не слышал ничего, кроме воющего гудения. И вдруг обмер... Голос Сусанны! И еще чей-то!

Испуганно отшатнулся от слуховой дыры. Кинулся в коридор. Взбегая по малахитовой лестнице, ощутил странную горечь во рту – вкус собственной желчи. Бешеная злоба подгоняла его. Вот и дверь... Дернул за скобу. Заперто! Кулаками, кулаками! Услышал удивленный возглас Сусанны:

– Господи! Что там случилось? Это ты? Погоди. Сейчас открою.

Не успела Сусанна открыть дверь, как Демидов, оттолкнув ее, ворвался в опочивальню. Тяжело дыша, он кинулся в один угол, в другой... Никого. Он растерянно стоял у туалетного столика с зеркалом. Окно плотно закрыто, занавешено... Другого выхода нет... Все-таки прошипел, бросая исподлобья свирепые взгляды:

– Где же он? Куда спрятала? Сказывай тотчас!

Сусанна смерила его спокойным взглядом, спросила без волнения:

– За привидениями гоняешься? С перепоя, что ли? Кого это ты сюда ловить прибежал?

По-бычьи наклонив голову, Демидов схватил женщину за руку.

– Прокоп где тут у тебя?

Сусанна вырвала руку, погладила покрасневшее место, проговорила со злой усмешкой:

– Рехнулся, что ли, старый дурак?

– Стой! Сам же только что слы...

– Так ведь ты же еще под постель не заглянул! А то, может, и в самой постели твой сынок здесь прячется?

Тон женщины стал чуть снисходительнее и мягче. Она сладко зевнула, прикрывая рот ладошкой. Поправила одеяло на постели и легла.

– Разбудил вот меня дуростью своей! Теперь долго не засну.