Сказание о Старом Урале

Максим и Никита Строгановы по приказу Семена провожают дружину до устья Серебрянки.

Митька Орел и здесь верен себе. Отдает команды, а сам косится на молодух. Им-то не до смеха! Но Митька озорно шепчет ближайшим:

– Будет вам, козы, мокро на глазах разводить! Не на погост провожаете. Ворочусь – всех до смерти зацелую.

Катерина подошла к своему недавнему напарнику в танце, сотнику Хромому Лебедю.

– Храни тебя господь, плясун! Воюй так же лихо, как пляшешь.

– Ослушаться тебя не посмею, Катерина Алексеевна. А коли свидимся, так гостинца сибирского привезу тебе, хоть ты и Строганова.

Катерина перекрестила и поцеловала старика.

– Какого же мне от тебя гостинца сибирского ждать, казак лихой?

– У Кучума-царя ус выдерну, тебе на память!

– Благословясь, отчаливайте с богом! – сказал Строганов Ермаку.

И тотчас над вечерней рекой послышался зычный голос атамана:

– Весла на воду!

Горожане крестились. Женщины зарыдали в голос.

– Навались!

Мерный плеск сотни весел уже сливался в единый согласный звук, а на берегу наступила торжественная тишина.

Семен Строганов, Досифей и Иван Строев верхом возвращались домой ночью, проводив струги по берегу до Косого бойца-камня.

Ночь, как сажа. Седоки опустили поводья, и кони сами находили дорогу. Дует навстречу холодный ветер. Чувствуя близость жилья, кони пофыркивают. Седоки тоже видят, как на стенах шевелятся огни дозорных, начавших перекличку. Ветер доносит слова нового выклика:

– На Кучума Ермак дружины повел, бог ему на том помощь!

Тишина в Нижнем городке. Только изредка подают голоса собаки.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

1

Целый год минул с ухода дружины на Сибирь.

Опять осень брала свое. Осень 1582 года.

Унеслись в теплые края перелетные птицы; те, что остались в лесах и полях, сменили перо.

А гонцов от Ермака не было. Когда вернулись провожатые в начале прошлой зимы, сообщили Семену Строганову, что дружина добралась до последнего волока и зазимовала перед плаванием в неведомые просторы сибирской земли по Туре и Тоболу.

Кочевые племена снова целый год тревожили чусовские городки набегами. Большого ущерба от них не было, но хлопот у Строганова прибавилось. Небольшие, неуловимые отряды воинов-вогулов появлялись неожиданно перед русскими селениями, грабили жителей, сжигали дома.

Чусовая снова покрылась льдом, а новых гонцов Ермак не слал.

Снегом засыпало лесные чащи. Метели взбивали и перетряхивали снежные перины-сугробы. Наступили морозы.