Сказание о Старом Урале

Думаешь, в Кергедане не бываю, так не знаю, что у вас и творится? Чусовой попрекнула? А того не подумала, что для меня все строгановское одинаково? Кама ноне в твоих руках, а я силу их знаю и в нее верю. Иным мужицким до них далеко. Ежели иной раз вожжи натирают, надень наши кожаные рукавицы. Знать должна, что Строгановы приучены вожжи всегда в рукавицах держать! Чья ты, Катерина? Не позабыла, чать?

– Строганова я. Как и ты.

– Так и будь Строгановой, и от прихода татар со страху на стену не лезь. Они сами на наши стены не от лихости, а со страху полезут, потому что Строгановы Русь к Сибири близко подвели. Нападут если на Каму, ударят по городкам, ты их сама в ответ наотмашь хлещи... С Камы нас никто никогда вымести не посмеет, ежели от мора какого сами не вымрем. Не узнаю тебя. Страхом пустым седину в волосы допустила, в глазах тоску развела, того и гляди, горючими слезами заплачешь.

В словах Семена Катерина почувствовала тепло; они тронули ее.

– А ты опять с белой кошкой? Новую, что ли, завела?

– Пришлось. Прошлой осенью Гришка со злобы мою персидскую соколам кинул.

– Дуроплясничает с жиру... Прости меня, Катерина. Вон гостья ко мне идет!

Катерина увидела на улице светловолосую девушку.

– Кто это к тебе?

– Боярышня, Анна Муравина.

Семен встретил Анну перед домом, вместе поднялись они на крыльцо.

– Вот, Аннушка, погляди на нашу Катерину Алексеевну, про которую не раз тебе сказывал. Погляди и ты, Катерина, боярышню. Дала обещание замуж за меня пойти.

Катерина поняла все еще до того, как слово было сказано, и все-таки не сдержалась, опустила руки. Кошка упала на пол и жалобно мяукнула. Катерина посмотрела на Анну испытующе и враждебно, потом постаралась улыбнуться...

– Вот, Семен, говорила я тебе: и по твою душу девичья любовь придет!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1"

"Укромный скит монахини Алевтины в Верхнем городке стоял на берегу озера под древними елями, оплетенными от комлей до вершин серовато-зеленым лишайником. Маленькое окно скита смотрит на озерную заводь, заросшую кувшинками и осокой. Под окном завалинка, усыпанная опавшей хвоей.

Городок весь облучен утренним солнцем, а вокруг скита еще будто сумерки из-за густой тени. Часть заводи на свету – там цветы закрылись, а где на воде лежит тень, раскрытые чашечки не сожмутся до полудня.

Монахиня Алевтина сидит на завалинке. Голова укрыта апостольником, снятый клобук – в сторонке.