От солянки до хот-дога. Истории о еде и не только

Решили соврать: «Да, все сами, а то!»

Наутро включили радио – странное дело, сплошная классическая музыка, никаких новостей и какое-то тревожное и гнетущее чувство. Или показалось?

Телевизоров в Железном не было, мобильных, как понимаете, в те годы тоже. Ладно, вечером выдвигаемся домой. Но впереди еще одно дело – мой муж заказал барана! Ну как же без барана-то, господи? Съездил мой благоверный на соседний хутор и заказал.

На улице жарковато, путь неблизкий, довезем ли?

Местные подсказали – тушу надо обернуть крапивой.

Так и сделали, сверху завернули в простыню и привязали на верхний багажник, чтобы баран продувался.

Что выслушал от меня муж, можно догадываться. Много чего я тогда сказала, не постеснялась и ни в чем себе не отказала.

В общем, с бараном на крыше мы двинули в сторону дома. По радио та же музыка и никаких новостей. Нет, точно что-то не так, что-то случилось. Скорее всего, кто-то умер. Но кто? Горбачев? Ой, вряд ли. Он еще бодр и не стар.

В ближайшем городке у здания почты остановились и заказали разговор с Москвой. Звоню подруге, мое семейство на даче. И слышу:

– Ребята, мы сами ничего не понимаем, стоит гул, дрожит асфальт, по Ленинскому проспекту идут колонны военной техники. Танки идут по Москве, короче. Вроде государственный переворот…

Ну мы и втопили. С бараном на крыше. Ей-богу, нам было совсем не до смеха.

В молчании въехали в город. Гнетущая атмосфера. В центре военные, на улице Горького танки. О господи… Что происходит?

У меня в голове одно – срочно ехать на дачу, чтобы забрать сына. Что бы ни случилось, он должен быть с нами.

Едем на дачу. Баран с нами. Но кто думает о баране? Мы о нем просто забыли.

Забираем сына, едем обратно. Еле живые вваливаемся в квартиру. Сил нет вообще. Банки с вареньем заберем из машины завтра, что с ними сделается.

Укладываем ребенка, я чуть выдыхаю – мы вместе, а значит, уже не так страшно.

Среди ночи муж вспоминает про барана.

– Да черт с ним, давно уже стух, утром снесешь его на помойку – ворчу я.

Как же, уговорила! Муж идет к машине. Приносит. Разворачиваем. Цел и ничем таким не пахнет. Вполне себе свежее мясо.

Что делать? До рассвета пытаемся его расчленить, чтобы засунуть в морозилку.

И вот что интересно – баран наш пошел на ура. Что уж из него приготовили, я, конечно, не помню. Но помню, что многострадальный наш путешественник был мягок и ароматен.

Правда, нам было так тревожно и страшно, что никакой баран не мог скрасить те дни – тяжелые и тревожные дни первого путча.