Ну, здравствуй, Герой!

На правой стене, практически на всю её площадь, от пола и до потолка, раскинулась огромная, качественно сделанная и детально проработанная карта какой-то местности. Как я смог по беглому оценочному взгляду понять: карта континента.

Этот предмет интерьера лично меня впечатлял гораздо больше и лифта, и письменного стола, и ковра, и окон, и всех непонятных штук на полках разом. Но это меня. Уверен — для кого-то более сведущего в ценностях и редкостях этого мира, здесь нашлось бы за что зацепиться взглядом и чем впечатлиться.

Однако, особого внимания заслуживал сам хозяин кабинета.

Первое, что ты видел, когда двери лифта раскрывались перед тобой, это… улыбка! Всё остальное в сравнении с ней было мерклым и незначительным. Нет, не так: Улыбка! УЛЫБКА! С большой буквы, со всех больших букв!

Улыбки бывают разные: злые, издевательские, равнодушные, ехидные, довольные, добродушные, таинственные… Эта была сбивающей с ног.

Единственное, что приходит в голову, с чем бы хоть как-то можно было сравнить степень её невероятности — это улыбка «Серебрянного Лиса» Ичимару Гина из анимэ «Блич».

Но там был персонаж рисованный, вымышленный, гипертрофированный, а здесь — живой настоящий человек!

Ну, ещё одно существенное отличие: у Гина улыбка была раздражающая, издевательская, насмешливая. В его улыбку сразу хотелось выстрелить.

В улыбку этого человека — хотелось влюбиться. Обладателю этой улыбки хотелось верить. Она располагала к себе.

Расслабляла. Очень… осторожным надо будет быть с этим человеком.

— Здравствуйте, Виконт! — первым заговорил он. Собственно, никакой паузы никто и не выдерживал. Обладатель улыбки изначально оказался всего в шаге от меня после открытия автоматических дверей лифта. Не знаю — специально что ли у дверей поджидал?

Он раскинул в приветственном жесте руки, словно бы желал меня обнять. А может быть и желал. Вот только, не получил возможности это сделать, так как я, тоже в свою очередь улыбаясь, остановил его жестом.

А после небольшой возникшей заминки показал, для чего: я принялся разуваться.

Да! Мне понравился ковёр. И мне было бы неприятно топтать его своей уличной обувью.

Понятно, что на улице нынче не дождь, не слякоть, не снег, грязь по тротуарам потоками не течёт. Но улица — есть улица. И уличная обувь — это уличная обувь. С домашними тапочками путать её не стоит.

Тем более, что сам хозяин кабинета был бос.