Грязные новости

Я опустила взгляд и уставилась на медленно тающий в моей руке шоколадный кубик, склеивший указательный и большой пальцы.

— Мне кажется, я хотела выйти замуж за Милтона, чтобы кто-нибудь подхватил меня, если я упаду. Понимаешь?

Селиан запустил руку мне в волосы и наклонился, чтобы поцеловать в лоб.

— Понимаю. Но упасть в чужие руки так же плохо, как и врезаться в ничто.

Зажужжал его телефон, лежащий между нами, и я посмотрела на него. На экране вспыхнуло имя Лили Дэвис, заставив мое сердце упасть. Он нажал кнопку «игнорировать» и бросил телефон на другую сторону одеяла.

— Можешь ответить, если хочешь.

«Только не плачь».

— Не хочу.

— Я никогда не пойму ваши с ней отношения.

— Значит, нас двое.

Мне хотелось закричать: «Так покончи с этим!». Его телефон снова заплясал на одеяле. Я приподнялась на локтях, когда Селиан снова отправил вызов на голосовую почту.

— Я хочу домой.

— Конверс…

Его телефон завибрировал в третий раз.

— Господи Иисусе, — пробормотал Селиан, сунул его в сумку, застегнул молнию и швырнул к дереву.

Он втянул в рот нижнюю губу.

— Эй…

Я встала и начала все убирать. Больше он ничего не сказал, пока мы не подошли к его дому. Я продолжала идти к метро, и он застонал, легко догоняя меня.

— Давай я отвезу тебя домой.

— Оставь меня в покое, Селиан. — Я остановилась. Горячий гнев клокотал и шипел за моей грудной клеткой. — А? Как насчет этого? Как насчет того, чтобы перестать делать это, когда ты обращаешься со мной, как будто я что-то значу, только чтобы пойти и жениться на ком-то другом? Потому что не имеет значения, что ты не любишь ее или не прикасаешься к ней.

Если уж на то пошло, то это гораздо, гораздо хуже. Ты отказываешься от нас — кем бы мы ни были — не ради какой-то великой любви, а из-за какой-то нездоровой потребности отомстить отцу. И да, упасть в объятия Милтона было бы неправильно, но обнимать Лили — это не что иное, как катастрофа. Так что не смей читать мне нотации.

— Этот мудак трахнул мою нев…

— Да.

Я слышала. Много-много раз. Ну и что с того, что он это сделал? — Я оборвала его, сжав руки в кулаки. — То, что он делает что-то не так, не дает тебе права делать что-то еще хуже. — Я толкнула его в грудь.

«Господи Иисусе, что я делаю?»

Иисус, подпиливая ногти: «Используешь мое имя, чтобы оправдать себя за плохое поведение, как обычно».

— Это он послал Феникса в Сирию. И это он настоял, чтобы мы держали это в секрете от нее и держали их порознь.