Развод. Новая жизнь

У меня все внутри сжалось, я понимала, что он полностью унаследовал характер отца и еще больше он на его стороне, а это было страшно так что у меня затряслись руки… Это мой сын и сейчас в четырнадцать лет у него итак нелегкий возраст, становится врагом я для него не хочу. Нет ни за что… Я должна что то придумать… Должна.

Островский мрачно смотрел то на меня, то на часы всем своим показывая, что я его отвлекаю. Сильный властный мужчина. Я настолько привыкла к нему, всегда знала особенности его тяжело го характера, но была уверена, что он безумно любит меня и никогда не предаст.

Предал…

– Я хотела поговорить по поводу Димы! Он тяжело это все переживает!

– Потому что твое воспитание! – резко произнес он. – Он мужик и ему четырнадцать лет, должен уже все понимать!

– Что понимать? Что ты мне изменил, Марат и обвинил во всем меня?

– Хорошим женам не изменяют, Олеся! В постели ты холодна, червствая, сухая… Злата другая!

– Марат я не любила тебя изначально, я любила Руслана, а ты разрушил нам отношения! Первый раз взял меня силой, я забеременела, но несмотря на это я родила тебе еще дочь, за годы жизни полюбила, может не так, но полюбила… Я не виню тебя, но это можно было сделать прямо в глаза, а ни год встречаться с какой то шлюхой у меня и детей за спиной!

Островский вспыхнул.

– Она не шлюха! Да я все это знаю, но я любил тебя и сейчас тебе больно, пусть тебе будет больно также, как и было больно все эти года мне! Когда в постели ты закрывала глаза… Ты еще на коленях приползешь, Олеся, я тебе это обещаю! Если у тебя все, то разговор окончен!

Он бросив на стол крупную купюру, развернулся и пошел к выходу.

Я смотрела в окно, в окно где горели фонари, было так ярко и красиво. Наш семейный ресторан где мы так часто ужинали… Господи да я не любила его так сильно, как он меня, но всегда была хорошей женой… А любил ли он меня вообще раз так низко поступил?

Взгляд цепляется за его машину, из нее выходит она и видя, что я смотрю в их сторону демонстративно бросается ему на шею.

Она же совсем молодая, лет двадцать не больше. Островский, Островский… Какой же ты все таки подонок. Не отводя от них взгляда чтобы не думали, что мне больно, отпиваю кофе. А мне ведь правда больно только за детей… К нему я не чувствую ничего и никогда не чувствовала. В этом он прав… Вздыхаю. Смотрю на экран телефона. Пустота… Он не позвонит, почему-то в этом я уверена точно. Да и хрен с ним. Хрен с ними со всеми, сейчас главное лечится и дети. А остальное все потом.