Магия белых ночей (сборник)

Но берендей сделал шаг вперёд, половицы под ним жалобно скрипнули, а когда посмотрел на неё тёмно-карими глазами, Анна не поверила себе и выдохнула:

– Михаил… Вольдемарович?..

На что берендей ответил низким, рычащим голосом:

– Я ведь сказал вам обращаться по любому делу.

После чего с трудом протиснулся в проломленное в стене отверстие и скрутил волкодлака. То же самое ожидало и остальную шайку, с которой справились приехавшие помощники офицера – такие же берендеи.

Когда всё закончилось, Анну колотило от пережитого.

Что думать, она не представляла и только дрожала на стуле посреди гостиной, глядя, как выводят пленённых волкодлаков.

Офицер-берендей, закончив с волкодлаками, вернулся к Анне и опустился рядом с ней на табуретку уже в приличном человеческом обличье, облачённый в форму. Он взял её за руку и произнёс:

– Анна, душа моя, что же вы не сказали о них?

Страх пережитого всё ещё сотрясал колдунью нервной дрожью.

– Чего же вы боялись, Анна? – удивился офицер.

– Что вы меня изобличите…

От услышанного собольи брови Михаил Вольдемаровича поднялись на лоб, он выдохнул:

– За что же мне вас изобличать?

– А то вы не знаете, что я колдунья, – вздохнула Анна.

Всё ещё озадаченный, он кивнул.

– Знаю. И знаю с самого первого момента, как вас увидел. Точнее, даже раньше.

Теперь пришла очередь удивляться Анне.

– Что это означает? – не поняла она.

Офицер-берендей подался вперёд, сократив расстояние между ними чуть больше, чем разрешают приличия, но Анну это сейчас не волновало.

Хотя волнение её однозначно охватило, но совсем другого толка.

– Мой путь из Архангельской губернии в столицу на Неве проходил через опасные и непроходимые леса. Медвежий клан берендеев сообщил, что, ежели со мной стрясётся что в дороге, должен дотянуть до города. А там найти заезжий двор колдуньи в Мытнинском переулке. Так и случилось.

Подрали меня лешие в дороге. Основной медвежий отряд ехал позже, а я впереди. Вот и получил по полной. Но вы, голубушка, меня спасли. Как же я могу вас изобличать?

Анна слушала и с каждым словом с неё будто снимали по пудовой гире. К концу рассказа она и вовсе себя чувствовала, как бабочка, готовая вспорхнуть в любой момент. А от того, с каким жаром на неё смотрел офицер-берендей своими карими глазами, и вовсе краснели щёки.