Магия белых ночей (сборник)

А когда красавица спасает вам жизнь, положено быть благодарным.

Ночной гость так взволновал Анну, что она не сразу заметила – в заезжем доме подозрительно тихо. Лишь когда гость покинул заезжий дом и Анна стала собирать склянки в короб, она оглядела обеденную и удивилась.

– А остальные где? – поинтересовалась она у Акулины.

– Так выселились все, Анна Тимофеевна, – ответила девушка, собирая тарелки после трапезы ночного гостя. – Ещё заутреню звонили в Петропавловском соборе, так они разом как засобирались, да и выселились вон.

Анна закрыла короб со снадобьями и нахмурилась:

– Странно это, Акулина. Они не объяснили, почему так поспешно съехали?

Девушка составила посуду на поднос и пожала плечами.

– Да кто ж их знает-то, душенька? Слыхивала только, что жаловались друг дружке на шум несносный. Да всё из комнаты нового постояльца. Уж я их успокаивала, пеняла на ветер, будто это он в трубе завывает. Метель какая накануне была. А они ни в какую.

– Надо же. И какого рода шум?

– Да кто ж их знает, душенька? – изумилась Акулина.

 – У них семь пятниц на неделе. Одни говорят, что скрёбся кто-то, другие твердили – выл кто-то. Третьи сами не поняли, что слыхивали. Да всё пустое, Анна Тимофеевна. Метель была, вот и чудилось всякое.

Анна задумчиво потёрла подбородок. Прежде у неё постояльцы разом не сбегали. То ли печку перекладывать, чтобы так не завывало в трубе, то ли и впрямь постоялец стонал слишком сильно. С другой стороны, раны у него были серьёзные, мог и правда стонать.

Хотя она ничего не слышала.

– Может, и чудилось, – заключила она в итоге.

– Ну это ничего, Анна Тимофеевна, – с уверенностью проговорила Акулина и подняла поднос. – Эти уехали, так другие приедут.

И действительно приехали. Только новым постояльцам Анна не обрадовалась. Под вечер на санях прибыла целая делегация мужчин, крупных, как быки, все в тулупах, а под ними только рубахи да штаны. Но в валенках с гербовыми бляшками по краям. Представились благородными, сказали – приехали по торговым делам, но по тому, как себя вели за столом, как разговаривали и переглядывались, на торговцев мало походили.

Пока Анна со ступенек, ведущих наверх, где спальные комнаты, наблюдала за вечерней трапезой гостей, Акулина со стопкой белья в руках тихонько приблизилась к ней и шепнула:

– Ой, Анна Тимофеевна, боязно мне что-то от этих гостей. Вон, глядите, какие глазища у них. Смотрят, чай, в самую душу. Аж мороз пробирает. Да и одёжи у них не благородные.