14 ночей с монстром

Проклятье, да что со мной происходит? Где выдержка, где хладнокровие? Почему так невыносимо трудно держать себя в руках?

— А ты не сдерживайся, — посоветовал Форр участливо.

Что? Что он сейчас сказал?

— Вы что читаете мои мысли? — прошептала пораженно.

— Это не обязательно. Достаточно посмотреть в твое лицо, — отозвался дрейг совершенно спокойно. — Ты даже покраснела. Вот здесь.

Он провел пальцем по своей скуле, показывая, где именно окрасилось румянцем мое лицо. И я как во сне повторила за ним это движение, чувствуя, как горит кожа под пальцами.

Форр снова пришел в движение и в одно мгновение оказался рядом, обдав прохладным ветерком.

— Ну же, Софи, не прячься. Ты сейчас была такая боевая, резкая, порывистая… Открытая. Уже не та забитая девчонка, которую все ломали и унижали столько лет.

— Зачем? — устало поинтересовалась у него, разжимая кулак. — Дать вам еще один повод убить Чарлтона?

Дрейгу не понравилось упоминание дока. Напрягся и желваки заиграли на скулах. А я, подняв взгляд, зацепилась им за новый узор на висках.

— Я дал тебе шанс спасти Сеймура, тебе лишь надо пойти в комнату, переодеться и ждать меня. Всего одна ночь, Софи, воздействие будет минимальным. Но ты отказалась.

— Я не отказывалась, — слабо возразила ему.

— Но ты все еще стоишь здесь, разговариваешь со мной.

Прав. Несомненно, прав.

Мы встретились взглядами, и я тяжело сглотнула.

— Что не тронете его. Чарлтон не виноват.

Золото и изумруд. Они бушевали внутри зрачка, соперничая за главенство между собой, накатывая волнами и отступая. Завораживающий танец первобытных стихий.

— Ты слышала условие, Софи, — повторил Форр, поднимая руку и касаясь горячими пальцами моей щеки, проведя по ней линию до ушка и обратно.

Посылая крохотные иголки разряды по всему телу.

Я отступила на шаг и кивнула.

— Хорошо. Я согласна.

После чего медленно повернулась и направилась к выходу.

Каждый шаг под обжигающим взглядом дрейга был мукой. Ноги слушались плохо и сердце колотилось как бешеное.

Подумаешь ночь. Всего одна ночь и только. А я далеко не девочка, терять больше нечего. Так чего трясусь и боюсь? Больнее, чем было, он мне все равно не сделает. Может, поняв, что я фригидная, не способная на страсть, отстанет. С ним изображать эйфорию я точно не собиралась. А спать с равнодушным бревном мужчины, даже дрейги, не любят.

Схватив платье с кровати, поспешила в ванную комнату, где быстро переоделась, распустила волосы и вернулась в спальню.