14 ночей с монстром

Слишком страшно. Поэтому зажмурилась и закусила губу.

Все чувства обострились до предела. Я слышала, как шуршало покрывало под его руками, как медленно прогибался матрас от тяжести наших тел. Как часто и прерывисто дышал мужчина надо мной.

Горячее дыхание на животе, от которого я вздрогнула и зажмурилась еще крепче.

Проклятье, мне было бы гораздо спокойнее, если бы я знала, что он собирается делать и как. Дрейг сказал, что никакого секса, тогда что происходило?

Мужчина не касался меня губами, но трогал дыханием. И это было намного эротичнее. Оно было такое обжигающее, что я моментально покрылась испариной.

А дорожка уже шла вверх к груди и еще выше, к ключице, чтобы снова продолжить путь и замереть на яремной вене.

Я почти не дышала, боясь дернуться лишний раз.

Никогда не думала, что в моем имени могут быть рычащие нотки. Но дрейг именно рычал, от чего я невольно начала дрожать.

— Я чувствую твой страх.

А я его и не скрывала.

Форр уже у моего лица. Легкое дуновение на горячие щеки и хриплый шепот у самого уха.

— Ты ведь ничего не знаешь, не так ли?

Мотнуть головой не смогла. Это означало бы ненароком, случайно коснуться его. Поэтому разомкнула сухие губы и прохрипела:

— Кровь перворожденных… в твоих жилах. Она сводит с ума. Вы разучились ее слышать, оглохли, заперев сердца и души в стекле и камне. Забыли, какое сокровище дарит вам Тэрос, — глухо прошептал он, от чего волоски на всем теле встали дыбом.

— Это всего лишь кровь, — слабо возразила я.

Хриплый смешок и прикосновение горячих губ к шее.

Не поцелуй. Просто прикосновение, но оно обжигает как самое настоящее клеймо.

— Ошибаешься, Софи. Это сила и слабость, власть и бессилие… Яд и панацея…

Дрейг совсем меня запутал. В голове все смешалось: мысли, чувства, страх и желание. Я уже сама не понимала, что происходит со мной и как быть, лишь слушала его голос с хриплыми нотками и молчала, кусая губы. С замиранием сердца ожидая новых прикосновений.

Я не сразу выполнила приказ — а это был именно приказ. Три удара сердца, прежде чем позволила векам разомкнуться.

Его глаза так близко, что я видела, как изумруд и пламя борятся за первенство в радужке. Это не преувеличение, они действительно боролись, накатывая волнами, стремясь сместить друг друга.

И в глубине его хаоса мое собственное отражение. Испуганное, взъерошенное, с неожиданно пухлыми губами и огромными с туманной поволокой глазами.

А дальше все происходит слишком быстро.

Снова его губы на моей шее. Но мне уже не так страшно.