14 ночей с монстром

— София, ты только недавно узнала правду и не понимаешь происходящее.

Ну вот. Теперь я еще и дура. Хорошее начало.

— Форр привязал тебя.

— Как и все дрейги, — соизволила ответить я, но так и не повернулась.

— Нет, — ободренная моим ответом, быстро заговорила Микелла. — Не так. Отношения с тайрифи жестко определены и сформулированы. Если бы он выпил тебя, то это одно. Но Форр поступил иначе, он оставил силу и привязал. Принудил тебя к связи, ничего не объяснив, покопался в сознании, превратив в свою покорную игрушку.

«Ну же, Софи… покажи мне эмоции. Покажи мне чувства. Перестань закрываться, стань собой. Откройся…»

Весьма странный способ превращения. Скорее наоборот, дрейг медленно, но упорно заставлял меня жить дальше. Иметь собственное мнение и отстаивать его.

— Элгар не делал этого! — повысив голос рыкнула я, стремительно поворачиваясь.

— Ну вот, — печально вздохнула хранительница. — Ты уже кричишь. Не замечаешь симптомов. А ведь я… мы все хотим тебе помочь. Все для твоего блага.

Какие красивые слова. И такие знакомые. Фил Трэкот когда-то тоже много чего сделал для моего блага. И это едва не убило меня.

— Помочь? Навязав дружбу с Зейной! В этом ваша

помощь? Вы поверили Кайле, но отказываетесь доверять мне. Я думала… я думала, что вы другая. А вы такая же, как отец.

Она побледнела и отшатнулась, словно я ударила ее. Может, так оно и было. Но не рукой, а словами, задев рану, которая за эти годы так и не затянулась до конца.

— Форр совершил преступление и ответит за него, — упрямо повторила Микелла.

— Это не вам решать.

— Не мне, сейму. И он примет верное решение. Тебя вылечат. И когда эта болезненная одержимость пройдет, ты поймешь, что мы были правы.

Проклятье! С ней невозможно разговаривать!

— Уйдите! — процедила едва слышно и уже громче потребовала. — Оставьте меня в покое. Я не хочу вас видеть. Лучше бы я никогда этого не знала! Не знала вас. Элгару не стоило привозить меня сюда! Но он это сделал! Сделал, хотя мог скрыть.

И вы после этого его обвиняете?

Я видела, как слезы бегут по ее щекам, но сдержаться не могла. Внутри все кричало от боли и несправедливости.

— Уходите! — снова потребовала я.

— Мы поговорим позже, — выдавила Микелла и вышла, оставив меня одну.

А меня трясло. Так сильно, что словами не передать. Так хотелось схватить стул и швырнуть его в стену. И это было так сильно непохоже на ту прежнюю Софи. Ту амебу, которая в сложившейся ситуации должна была сжаться и молчать, покорно ожидая результата.