14 ночей с монстром

— Я думала, что ты выберешь треу, — произнесла я, когда Элгар вручил мне сарафан, пару юбок и блузок.

— На орбите не столь категоричны к моде. И, кстати, мне очень нравится, как ты выглядишь в треу, но лишь когда мы наедине. Не хочу, чтобы кто-то другой смотрел на тебя.

Вроде ничего необычного не сказал, а я не смогла сдержать улыбки. Кивнула и побежала мерить. Размер подошел идеально. Покружившись у зеркала, с помощью продавщицы выбрала еще пару комплектов белья, сорочку и кое-какие мелочи.

Сразу после покупок, мы зашли в кафе, где сытно позавтракали, болтая на отвлеченные темы. Элгар рассказывал мне о станции, а я поглощала еду и внимательно слушала.

В номер мы ввалились около часа дня. Душ принимали раздельно. Сначала я, потом он.

Пока Форр купался, я разговаривала с Айрин, связь с которой он обеспечил.

Малышка радостно рассказывала о том, что у нее ничего не болит, она совсем не устала и много играла. Спрашивала, когда я вернусь и как очень соскучилась. О том, что хочет гулять, но ее не выпускают из апартаментов. Жаловалась на Кайла, который заставляет есть невкусную кашу и мало дает сладостей.

Последний пункт возмущал дочку больше всего.

— Когда ты вернешься? — надув губки, спросила она.

— Пока не знаю, но постараюсь скоро. Я тоже очень скучаю.

Она замолчала, после чего тоскливо и протяжно вздохнула.

— Мам, — молчание и румянец на щеках. — А Элгар теперь мой папа?

Я запнулась и осторожно спросила:

— Почему ты так решила?

— У всех есть папа. И ты говорила, что у меня глаза как у отца. Раньше они были коричневые, а сейчас изменились. Стали зелеными и зрачок вытянулся, как у дрейга. Он что мой папа, да?

Ох, и что я должна на это ответить?

— Тебе лучше спросить об этом Элгара, когда мы вернемся, — отозвалась я. — Хорошо? А теперь мне пора. Люблю тебя, солнышко.

О том, что Форр стоит у двери и слышит наш разговор, я поняла давно. Почувствовала сразу, как только он появился, но поворачиваться не спешила.

— И что я должен буду ей сказать? — спросил мужчина, когда тишина достигла своего апогея.

— Не знаю, — призналась ему. — Действительно не знаю.

— Как видишь, она не испугалась и мысль о том, что я являюсь ее отцом, Айрин совсем не пугает.

— Знаю. Но это неправда.

— Отчего же. Теперь я ее отец. И прятаться не получиться, Софи. Будет лучше, если мы скажем ей именно такую правду.

— Да, наверное, ты прав, — кивнула я оборачиваясь. — Что теперь?

— Я разговаривал с хранительницей. Ее вызвали для важного разговора представители сейма.