14 ночей с монстром

Но пока безрезультатно. И все было бы намного легче, если бы нам дали данные о вирусе, о том, как он мутировал. Но они молчат! Им гораздо выгоднее смотреть, как умирают соотечественники и обвинять в этом нас.

Я снова упала на колени, не в силах сдержать рвущиеся рыдания. А дрейг все никак не желал останавливаться, решив разом добить меня сегодня.

— И знаешь, что получается, Софи? Что тебе и ненавидеть меня не за что.

Так ли это на самом деле?

Я не знала. Проклятье, но я действительно не знала.

Боль была такой силы, что даже дышать стало трудно.

Что испытываешь, когда весь привычный мир рушится? Невозможно описать словами эту муку. Безмолвную, невыносимую и жуткую. Именно сейчас это со мной происходило.

Казалось бы, давно уже привыкла к ударам судьбы, научилась выживать, спокойно и главное стойко принимать любые новости…

И больнее всего было не слышать это, а знать, что дрейг не врет. Не потому что ему это выгодно, хотя это и так, а потому что я слишком хорошо знала своего отца и его приспешников. Знала, на что они способны. Именно поэтому у меня даже ни на секунду не возникло сомнения.

Лихорадка, унесшая столько жизней, была создана нами и нас же она убивает. Жажда мести так сильна, что цена не имеет значение. И неважно, кто станет жертвой: друг или враг, а может быть собственная дочь.

О том, что я реву, поняла лишь когда не смогла сделать вдоха из-за слез, которые не прекращаясь текли из глаз и носа. Их было так много, что я в какой-то момент просто начала задыхаться.

Чужие руки и неожиданное тепло, в которое я нырнула с головой, прижимаясь, заливаясь слезами, уже не сдерживаясь.

Странно, но я никогда не чувствовала такой поддержки. Никогда даже в детстве. Мать не оказалась способна на ласку, а отцу просто плевать. Его дочь не должна реветь и показывать эмоции. Безликая тень, которая просто ждала своего часа.

С Уилсоном тоже этой поддержки не ощущалось, наоборот его предательство еще сильнее закалило меня.

Чар… я слишком долго находилась одна, слишком долго была сильной. И даже с ним не смогла расслабиться.

А сейчас вдруг смогла. Позволила чужому теплу укрыть себя, дала волю слезам. Смогла быть слабой и беспомощной.

Не знаю, как объяснить свое состояние. Да, новость была ужасной, шоковой, но я оплакивала не только ее. В эту секунду, в одно мгновение похоронила последнюю привязанность к отцу и его сторонникам. Больше я не собиралась их оправдывать, не собиралась обелять, даже в собственных глазах.