14 ночей с монстром

Так сложно и страшно поверить, что все самое трудное позади. Что получилось, и она будет жить.

— Ма-а-ам, — пробормотала Айрин, потирая заспанные глаза. — А где мы?

Испуганная, растерянная, встревоженная. Такая крохотная.

— Мы в гостях, — убирая с ее личика золотистый локон, ответила я и, не удержавшись, снова поцеловала ее в носик.

Айрин тут же чихнула от неожиданности и звонко рассмеялась.

Мой маленький колокольчик.

Я снова обняла ее, прижимая к себе, чувствуя, как бьется крохотное сердечко рядом с моим.

— Мам, — пробормотала она, высвобождаясь. — Если мы не в больнице, то получается… я больше не болею? — с надеждой закончила малышка.

— И не будет лекарств и процедур?

— Не будет, — уверила ее я. — Обещаю.

— И мы сможем пойти погулять?

Хороший вопрос и как ответить правильно я не знала, уклончиво заметив:

— Позже. Сейчас ты еще слишком слаба. Тебе надо отдохнуть, набраться сил.

Айрин приняла мой ответ и произнесла:

— Сейчас распоряжусь, — с энтузиазмом затараторила я, стирая вновь побежавшие по щекам слезы. Оказывается это такое счастье, услышать, что ребенок голоден и хочет есть. Я полгода мечтала об этом моменте. — Что ты хочешь? Фруктовое пюре, кашку, может пудинг? — я замолчала, пытаясь вспомнить, что еще можно ей есть и что вообще имеется на кухне у дрейга. — Все, что пожелаешь.

Малышка задумчиво прикусила нижнюю губу, совсем как я в минуты задумчивости, и выдала:

— М-мясо? — запинаясь, переспросила у нее. — Ты уверена?

Малышка никогда не была поклонницей мяса. Даже до болезни, мне приходилось тратить уйму времени, чтобы уговорить ее съесть хотя бы кусочек. И тут такая неожиданная просьба.

— Да, — закивала она. — Очень хочется.

И погладила плоский животик.

А я сглотнула, теряясь от непривычно взгляда чужих глаз.

Хорошо еще она не знает этого. Но ведь скрывать вечно не получится. И пусть здесь нет зеркал, но поймать свое отражение она может и в обычных предметах. В том же стекле. И каково ей будет, встретившись с взглядом дрейга?

Мне оставалось надеяться, что это временный эффект, который вскоре пропадет. Но сердце чуяло — не правда. Это навсегда. Дрейг навсегда оставил печать на моем ребенке.

Ненависть всколыхнулась с новой силой. И пришлось прикусить щеку с внутренней стороны, чтобы сдержаться и хоть немного прийти в себя.

— Тогда мясо сейчас будет, — пообещала ей.

Айрин радостно захлопала в ладоши, а потом вдруг испугано пискнула и бросилась ко мне. Страх застыл в изумрудных глазах.