Алая нить

— Мы на втором этаже, в квартире «Д», — сообщил он.

Клэнтон, желая поскорее увидеть свой новый дом, первым взлетел по лестнице.

Внутри квартира выглядела такой же белой, как и фасад здания. Только, пожалуй, светло-бежевый ковер слегка нарушал больничную блеклость. Гостиная оказалась довольно просторной, чего не скажешь о тесной спартанской кухне: в ней едва помещались стол и четыре стула. Сьерра прошла в прихожую. По левую сторону — комната для детей — Клэнтон и Каролина будут ее делить. Сюда как раз можно втиснуть две кровати и один комод для вещей.

Всему остальному место явно в кладовой. Губы Сьерры плотно сжались. Детям, по всей видимости, дом успел понравиться, они снова дрались.

Заглянула в ванную комнату. Взору предстала стерильная белизна стен, кафельной плитки и унитаза. Далее в небольшой прихожей — дверь в их с Алексом спальню. Скорее всего, основная часть мебели разместится здесь, хотя гардероб Алекса тоже придется поставить в кладовую. Сьерра заметила свое отражение в зеркале на двери кладовой: лицо было очень недовольным.

Отвернувшись, она подошла к широкому окну, чтобы отдернуть занавески, и обнаружила за окном вид на дворик и бассейн. Прямо как в гостинице.

Подавленная, Сьерра вернулась в гостиную.

Алекс повесил трубку телефона, который до их прибытия был любезно установлен благодаря хлопотам Стива Силвермана, нового начальника Алекса. Стив предложил Алексу позвонить ему сразу по прибытии, чтобы они с Мэттом помогли им разместиться.

— Они подъедут сюда минут через десять, — бросил он, улыбаясь.

То ли действительно не замечая, то ли игнорируя ее настроение, Алекс обнял жену за плечи и поцеловал, прежде чем выйти.

Менее чем через два часа вся мебель была собрана и расставлена по местам, а коробки горой сложены у стены в гостиной. Стив заказал пиццу. Мэтт принес блок пива из шести бутылок и блок газировки. Клэнтон и Каролина с завидным усердием уминали пиццу, тогда как Сьерра сослалась на отсутствие аппетита и ретировалась в детскую, чтобы скрыть неутихающую тревогу.

Она застелила кровати, повесила картины, выложила коврик для ванной и полотенца. Затем принялась за работу в своей спальне. С кухни доносился дружный мужской смех, который с каждой минутой раздражал ее все сильнее.

Клэнтон откопал свои купальные принадлежности. Ее первое «нет» вызвало у сына отчаянное сопротивление. Мать Сьерры всегда предрекала Клэнтону будущее хорошего юриста.

— Я сказала «нет», Клэнтон.