Алая нить

Сьерра все еще не могла успокоиться после сказанных Алексом слов вчера в его квартире.

Да, конечно! Если он так сильно любил ее, почему же он ушел? Почему он сказал, что презирает ее и ждет с нетерпением развода? Почему он смотрел на нее так, словно ненавидел ее?

Она отвернулась и взяла печенье с большого блюда. Шоколадное, ее любимое. Сейчас его вкус показался Сьерре отвратительным. Весь тот восторг, который наполнял ее во время хвалебного песнопения Господу всего полчаса назад, внезапно испарился, выкипел, подогретый жаром возмущения и ярости.

Горькая досада наполнила Сьерру. Ему даже не хватает чуткости и душевной тонкости, чтобы остаться на праздники дома и пострадать в одиночестве! Нет. Он должен ехать в Хилдсбург и насладиться рождественскими каникулами в обществе Луиса и Марии.

Разумеется, она оставила без должного внимания тот факт, что они приглашали на праздники и ее.

Каролина многозначительно вздохнула:

— Как бы мне хотелось поехать!

Душой Сьерра была на стороне дочери, но даже и не подумала признаться в этом.

— Мы поедем к дедушке и бабушке на Пасху.

Лететь в Сан-Франциско втроем слишком накладно. К тому же, она должна будет на протяжении всего праздничного обеда смотреть на Алекса и в придачу ко всему чувствовать на себе робкие, полные надежд, взгляды Луиса и Марии. А еще у нее нет никакой возможности взять выходные за свой счет.

В любом случае, Сьерра ничего уже не могла изменить: билеты на все рейсы наверняка давно раскуплены.

В голове вертелись мириады вариантов вежливого отказа, пока она ждала, что Алекс подойдет поговорить с ней.

Она мигом представила себе, как он будет стоять на коленях и просить ее провести эти дни с ним. Но Алекс не приблизился к ней даже на расстояние двадцати футов. Вместо этого он незаметно и тихо удалился.

Когда она заметила его уход, то решила для себя, что ее это нисколечко не заботит. И все-таки желчь разъедала ее изнутри.

Как только Сьерра переступила порог дома, зазвонил телефон.

— Еще не успокоилась?

— А с чего мне злиться?

Она швырнула трубку, надеясь, что у него лопнут барабанные перепонки.

Снова раздалась трель телефона. Схватив трубку, Сьерра выпалила:

— Не имею никакого желания говорить с тобой. Не желаю ничего слышать о тебе. Хочу только одного: забыть, что ты живешь на одной планете со мной.

— И тебя с Рождеством Христовым! — смеясь, поздравил Сьерру Рон.

Ее бросило в жар. Она закрыла лицо руками и рухнула на табурет рядом с кухонным столом.

— Что это был Алекс.