Алая нить

Говорили они больше часа, и Клэнтон все-таки согласился подойти к телефону, когда отец позвонит в следующий раз. Умиротворенная, Сьерра долго стояла под душем, потом переоделась в черные лосины и длинную темно-зеленую тунику. Она расчесывала волосы, когда в дверь позвонили.

На пороге в свете лампы стоял Алекс и держал на руках спящую Каролину.

— Вторая дверь по коридору направо, — сказала Сьерра и отступила назад. Она смотрела, как он несет Каролину в ее комнату, пошла за ним, включила свет, стянула плед с кровати.

Алекс осторожно, чтобы не разбудить, уложил дочь в постель, развязал ей кроссовки, снял их. Затем накрыл Каролину одеялом и поцеловал. Сьерра вышла. Сердце ее лихорадочно забилось, когда Алекс вошел в гостиную. Он огляделся:

— Ты ничего не взяла с собой из новой мебели.

Понять что-либо по его интонации она не сумела, но до нее вдруг дошло, что Алексу, возможно, хотелось бы иметь какие-то вещи, которые раньше были в их общем доме. Так она обнаружила еще одну вопиющую ошибку, еще одно проявление своего эгоизма.

— Роберта предложила продать дом как есть…

Сьерра смущенно помотала головой. Нет, ей не следует обвинять Роберту. Это было ее собственное решение, еще один акт непокорности.

— Прости, Алекс. Я ни разу не подумала спросить тебя, у меня даже не промелькнуло мысли, что тебе, может, хотелось бы иметь какие-то предметы мебели из того дома.

— Я не сказал, что мне что-то нужно, — прервал он резко. Отвел от нее взгляд и оглядел гостиную.

— Обстановка напоминает мне дом в Виндзоре.

Сьерра огляделась вокруг. Ей вдруг захотелось посмотреть на все глазами Алекса. Она сохранила диван, который они купили в первый год их брака, обила его заново зеленым сукном в прошлом месяце. Подобрала диванные подушки ярких цветов на распродаже в магазине импортных товаров. У нее все еще сохранился тот самый столик с «люкообразной» крышкой. На нем стояла хрустальная вазочка с морскими камушками, которые были собраны детьми во время их последнего похода на пляж. Старинные медные лампы, которые Алекс назвал смехотворными, расположились на современных подставках и стояли по обе стороны дивана.

Сьерра отполировала их до золотого блеска и купила новые плафоны. В углу, возле окна, рос высокий папоротник.

Все это было бесконечно далеко от стиля Брюса Дейвиса. Ничто не сочеталось друг с другом, но каким-то образом весь этот набор старинных предметов создавал такую уютную милую обстановку, что это чувствовал любой, кто приходил сюда. По крайней мере, так говорили.