Никому не скажем

Ах, ты ж, черт! Ах, ты ж, черт… Черт! Черт! Черт… Ну, вот, скажи, Ева, на что ты рассчитывала? На то, что такой, как Никита, не найдет, с кем провести время?

Пячусь, как идиотка. Кит растерянно косится на Леру, спрыгивает с подоконника, а я… я просто разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и ухожу прочь, пока окончательно не сломалась. В спину камнями летит голос Никиты, который, очевидно, увязался за мной. Прибавляю шагу. Бегу вниз по ступенькам, через огромный и гулкий холл.

— Стой! Да стой же! — звучат уже такие знакомые слова за спиной. Но если раньше я почему-то им подчинялась, сейчас лишь прибавляю ходу. И пусть я уже бегу, расталкивая прохожих — плевать. Это необъяснимо. Я стойкая закаленная девочка. Но… сейчас меня рвет на части. Обида и злость на себя, на судьбу становятся нестерпимыми.

— Стой!"

"Кит таки догоняет меня и оттаскивает от края бордюра. Только сейчас понимаю, что горит красный, и я чуть было не выбежала под колеса проезжающих мимо машин. А может, зря?! Зря не побежала… А вот хрен вам всем! Я так просто не сдамся! Со злостью вырываю локоть из захвата Кита и поднимаю лицо. Глядя Кошелеву в глаза, я хочу спросить, какого черта ему от меня надо, открываю рот, который в то же мгновение накрывают его обжигающе-горячие губы. И меня будто уносит. Я не слышу шума шин, гула моторов, я не вижу ни лиц, ни домов… Я всхлипываю. Поднимаюсь на носочки, обхватываю ладонями его лицо, скольжу пальцами ниже и, ухватив за лацканы его шикарный наверняка дизайнерский пиджак, максимально углубляю наш поцелуй.

— Совсем ополоумели! — сквозь плотное кружево оплетшего нас сумасшествия доносится старческий скрипучий голос. Я медленно отстраняюсь от Кита. Поднимаю ресницы и ловлю его ошалевший, подернутый чувственной поволокой, взгляд. Кто-то толкает меня в спину, и я едва на него не падаю. Кит перехватывает мою ладонь и отводит прочь от перехода.

— У нас с Лерой ничего не было. Мы просто тусовались вместе с Бестужевым, а она была в той компании.

Киваю головой и вновь опускаю взгляд. После всего, что произошло, меня накрывает волной отката. Даже колени дрожат. Ну, не дерьмо ли?

— Ты не обязан передо мной отчитываться, — я заставляю себя сказать то, что должна. То, что считаю правильным и честным по отношению к Киту.

— Это мне решать. Ты же моя… девушка, так?

Его слова — это, наверное, то, что мне нужно услышать, во что бы то ни стало. И пофиг, что они звучат не слишком уверенно. Иначе и быть не может.