Венчальное кольцо Нибелунгов

Теперь она жалела, что пренебрегла здоровой, диетической пищей, ведь хычины из пакетов Кирилла так и кричали: «Съешь меня!»

– Я и на вас взял, Маргарита Григорьевна, – сообщил Кира, ставя пакеты на стол. – Чай ставьте.

– Сколько я тебе должна? – спросила Рита, доставая кошелек.

– Бросьте, – отмахнулся парень, – я угощаю!

– О, ты разбогател? – удивленно подняла брови Светлана. Кирилл учился в институте, и у него не водилось лишних денег, если не считать того, что подбрасывала Рита за выполнение отдельных заданий. – Наследство получил?

– Премию, – ответил Кирилл. – Правда, еще не получил, но получу, как только Маргарита Григорьевна выполнит обещание.

– Неужели ты нашел что-то интересное? – спросила Рита, делая вид, что Света еще ничего не успела ей рассказать.

– Да, кое-что, – скромно отозвался молодой человек, но Рита не могла не заметить, что его распирает от гордости. – Вот оно, – продолжил он, подходя к полке с видеоматериалами и беря один из дисков в прозрачном боксе. – Накрывайте на стол, а я пока аппаратуру налажу: будем смотреть интересное кино!

Рита и Светлана накрыли полированный стол пластиковой скатертью, поставили чашки и блюдо для хычинов. Кира тем временем вставил диск в компьютер.

– Я перегнал пленки в цифровой формат, – пояснил он. – Это – запись первого сборного концерта, в котором участвовала Алина.

– Сколько ей здесь? – спросила Светлана, усаживаясь на диван и отламывая большой кусок хычина.

Качество любительской записи было не ахти какое хорошее, однако изображение читалось сносно. Зрители тепло проводили маленького виолончелиста, и свет в зале снова погас. Высокий, худощавый человек вывел на сцену маленького, худенького… ангела! В мужчине Рита мгновенно опознала Павла Каюрова. Девочка, облаченная в воздушное белое платье, действительно выглядела как ангелочек. Сходство усиливали блестящие, очевидно, сделанные кустарным способом, крылья. Услышав проигрыш, Рита узнала знаменитый «Requiem». Он считался коронным номером знаменитой Сары Брайтман, но в исполнении маленькой Алины произведение звучало иначе. Рита, захваченная невероятным тембром голоса девочки, даже не заметила момента, когда Павел Каюров исчез со сцены, оставив маленькую певицу одну в свете прожектора. Алина стояла там, молитвенно сложив руки, и блики света плясали в ее бледных, почти белых волосах, образуя нечто вроде нимба вокруг головы. Это не был голос ребенка – то, что слышала Рита. Голос ангела, не имеющий ни пола, ни возраста.