Неслучайная няня для миллионера

– Да, Вы хотите это узнать так же, как и я.

– Вы... Вы! Самовлюблённый...

Всё, хватит спорить!

Схватив Амину за затылок, притягиваю к себе и вновь накрываю её губы своими. На этот раз она уже вряд ли сможет остановиться... Наш поцелуй переходит на совершенно новый уровень. Это прикосновения, сбившееся дыхание, сладость её тихих стонов.

А потом моя рука ползёт под её майку и скользит по рёбрам вверх...

Какой же он козёл! С мягкими губами, горячими требовательными руками... и вкусно пахнущий даже после изнурительного шестичасового перелёта...

А ещё он считает, что может говорить мне всё, что угодно, напрочь позабыв о субординации. Позволяет себе целовать меня, когда заблагорассудится, и совершенно точно собирается меня раздеть.

Я должна остановить его... Должна! Вот прямо сейчас обязана оттолкнуть, наорать и навсегда запретить так делать!

Однако я не могу... Моё тело словно оцепенело. Разум перестал здраво мыслить. А всё внутри меня требует лишь того, чтобы Тимур не останавливался. Похоже, я тронулась умом! Мы же знакомы всего несколько дней! И формально у меня есть парень!

Игнатов продолжает жадно меня целовать, оттесняя к дивану, и я почти не замечаю, как мы оказываемся на нём. Его мощное тело придавливает моё, совершенно безвольное сейчас. Его руки – они везде. Под моей майкой, на плечах... Сжимают бёдра и снова оказываются под одеждой. Тимур действует даже немного грубо, словно забыл, как надо вести себя с женщиной.

Нам надо остановиться!

Как скоро она должна проснуться?!

Про себя я почти молюсь, чтобы это случилось побыстрее. Раз я сама не могу прекратить всё это, и Игнатов не может, то пусть это сделает кто-нибудь за нас.

И господь словно слышит мои молитвы, потому что до моих ушей доносится отчётливое хныканье ребёнка. Тимур резко отшатывается. Помутневшим взглядом смотрит на меня. На то, как я распласталась на диване. На то, как задрана моя майка. На то, как мои ноги дрожат, а грудь поднимается и опускается от рваного дыхания. Потом он переводит по-прежнему пылающий, но уже немного прояснившийся взгляд на дверь спальни. Плач повторяется.

Я резко вскакиваю и несусь к столу. Пока готовлю смесь, оборачиваюсь и замечаю отсутствие Игнатова. Лиза больше не плачет, значит, он взял её на руки.

Переведя дух, иду её кормить. Едва появляюсь в спальне, сразу забираю крошку себе и, присев на край кровати, подношу соску к её губам. Лиза жадно за неё хватается и начинает есть. Как и всегда, пристально разглядывая меня из-под насупленных бровей.