Неслучайная няня для миллионера

Потом смягчается, и его голос звучит почти что ласково: – Как у тебя дела? Что-то уже узнала?

А вот я начинаю злиться.

– Вы в своём уме? Я же не шпион, а журналист. Или Вы думаете, что те, кто находятся в этом доме, с радостью будут отвечать на все мои вопросы? Может, мне интервью им устроить? И прекратите мне названивать! Уверена, что Игнатов может проверить все мои входящие и исходящие звонки. Да и всё остальное тоже.

– Твои документы настоящие, – тут же успокаивает меня Преображенский. – Что касается звонков – зачем ему это? Максимум – он может случайно увидеть, что тебе кто-то звонит. Как я у тебя записан?

Я отвечаю не сразу...

Когда в нашей редакции начали происходить все эти изменения, никто не хотел новое начальство. А когда всех стали поголовно увольнять – и подавно. Сотрудники, мягко говоря, возненавидели Преображенского. Молодой, дерзкий, успешный... В своих телефонах обозначали его, используя всякие не очень приятные эпитеты. А я записала его как «самодур босс».

– Ладно, можешь не отвечать, – отмахивается Роман Альбертович. – Просто переименуй контакт как-нибудь. Так, чтобы у Игнатова не было желания копаться в этом.

– Это как, например?

– Ну-у... предположим, я твой парень. Как бы ты меня записала?

Ха! Да это уже идиотизм какой-то!

– А что здесь такого? – невозмутимо произносит он. – Мы почти ровесники. Я могу даже фото смонтировать, где мы с тобой будем в обнимку. На заставку поставишь, и всё. Игнатов вряд ли потом полезет в твой телефон. И ответить на мой звонок ты тоже сможешь без проблем. Ведь в контракте нет ни слова про твою личную жизнь.

– Хорошо, я подумаю, – отвечаю нехотя. – Фото не нужно, это уже слишком.

– А что? Мы бы неплохо смотрелись, – веселится Роман Альбертович.

Хотя зачем вся эта формальность? Раз он мой «парень», будет Ромашкой.

– В общем, обживайся пока. Только не слишком долго. Мне нужно хоть что-нибудь об Игнатове к концу недели.

– Хорошо. Я поняла, – спешу закончить этот разговор, ведь меня ждут в столовой.

– До свидания, – и про себя добавляю: «Ромашка...»

Положив трубку, редактирую контакт «самодура босса». Задумываюсь, как его назвать. Все эти ми-ми-мишные «любимый» и «дорогой» – явно не то, что нужно. В итоге, скрипнув зубами, записываю босса «Ромочкой».

На самом деле его идея о том, что у меня якобы есть парень, мне понравилась. Это сдержит меня от того, чтобы случайно не увлечься Игнатовым.

Да уж... Видимо, пункта о субординации недостаточно.