Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Новое движение, хоть и было ожидаемым, но все равно заставило меня вздрогнуть и прикрыть глаза, проваливаясь в игры пальцев, потянувшихся назад и толчком вернувшиеся на свое место.

Да, их место было там, внутри меня… Да… Самое место…

Растекающаяся внизу живота сладость становилась все требовательнее, с каждым движением поднимая голод на новый уровень и подбрасывая тяжело дышащую грудь все выше с каждым вздохом.

Стон…

Он сорвался с моих губ первым, но Тайрос неожиданно отнял пальцы, оставляя внутри лишь голодную пустоту, требовательно сжавшую мои внутренности в ожидании продолжения.

— Не-е-ет, пожалуйста…

— Не так, Ханнари. Обещаешь доверять?"

"— Да-а-а… — выдохнула так просто и была вознаграждена за обещание в ту же секунду.

К развилке ног прижалась чужая, чуть более прохладная ладонь. Нежно огладив голую кожу, нырнула вниз, занимая опустевшее место. Длинные пальцы Кирраса сыграли ярким контрастом своей температурой, и я невольно поджала бедра, теряясь в неожиданно приятных ощущениях.

Чтобы в следующую секунду с головой нырнуть в обреченность своего положения.

Влажные подушечки Тайроса мазнули мягкостью между ягодиц, прижались к узкому, практически нетронутому проходу и слегка надавали, обозначая свое местоположение.

Быстро причесав все взбалмошно подпрыгивающие мысли, я напомнила себе об обещании доверять и попыталась расслабиться, прислушиваясь к нараставшему давлению.

Мягко, осторожно, без резких движений… В то время как Киррас, напротив, только набирал скорость, уже откровенно насаживая меня на свои пальцы, что с влажным хлопком ударялись о кожу.

— Тш-ш-ш… Мы не спешим, — напомнил Тайрос, когда я вздрогнула, впустив в себя одну фалангу. — В ласках с тобой так нельзя, моя маленькая горячая женщина.

Слова, прозвучавшие вслух, набатом били по ушам, погружая в кипящую патоку, от которой тело плавилось и растекалось, становясь податливым и послушным.

Мягкие, не размашистые толчки стали увереннее, тверже, и я даже не поняла, в какой момент пальцев внутри стало больше.

Они осторожно растягивали узкий вход. И чувство душившей откровенности всего происходящего топило меня в неприкрытой моралью похоти, а в голове уже рисовались картины, как я отдамся им двоим, наслаждаясь своим положением.

Да, я могу быть такой. С ними мне можно отбросить душевные терзания и выпустить страсть, которая, терзая меня изнутри, рвалась наружу.

Они простят.