Непокорная невеста

— Вполне возможно, — не стал спорить Раймонд.

— Нет ничего позорного в том, чтобы быть бастардом, — вставила Джулиана.

Сэр Джозеф почему-то покраснел.

— Да, но почему у этого тупицы серфы бездельничают?

Работники как раз собрались у костра обогреться и отдохнуть.

— Им нужно поесть, — заступилась за них леди Джулиана.

Сэр Джозеф фыркнул:

— Слишком уж вы мягкосердечны. Если бы за дело взялся я… Зря вы поставили на мое место этого молокососа Леймона.

— Разве я нашла бы другого такого, как вы, сэр, — вежливо ответила Джулиана, однако, не удержавшись, язвительно добавила: — Вас никто не заменит. Точно так же, как никто не заменит мне отца.

— Вашего отца? — Сэр Джозеф недобро оскалился. — Он стыдился своей дочери. Даже на смертном одре. Не забывайте, кого он держал за руку перед кончиной. Представляю, как бы опечалился милорд, если б дожил до сегодняшнего дня.

— Думаю, он понял бы, что перед кончиной держал за руку не того, кого следовало, — огрызнулась Джулиана."

"— О, я предупреждал его с самого первого дня, когда вы появились на свет, — постепенно распаляясь, прошипел сэр Джозеф. — Я все время говорил ему, что нужно почаще пускать в ход палку, но он меня не слушал. Слишком уж он был мягок. Хорошо хоть я был рядом, чтобы напоминать ему об отцовском долге. Вы, леди Джулиана, — позор для семьи, своим поведением вы оскорбляете память отца. Знаете вы кто — вы просто шлюха!

Воцарилась полнейшая тишина. Сэр Джозеф, туговатый на ухо, орал так громко, что его слова разносились по всему двору. Джулиане и раньше приходилось выслушивать от старика подобные обвинения, но никогда еще он не называл ее шлюхой, да еще в присутствии слуг и, главное, мастера Раймонда.

Джулиана опустила глаза, потом посмотрела на леса, равнину, деревню — ее родовые земли. Они были богаты и плодородны, здесь жили ее серфы и вилланы, здесь пасся ее скот. Джулиана хранила и оберегала эту землю и ее население. Заботилась о процветании и безопасности своих владений. Эта земля питала ее своей силой.

Вот и сейчас вид полей и лугов придал ей решимости. Она посмотрела на застывших от ужаса слуг, взглянула на ястребиное, торжествующее лицо сэра Джозефа, а напоследок перевела взгляд на мастера Раймонда.

Она не знала, какой в эту минуту видит ее Раймонд: подбородок горделиво вздернут, медного оттенка волосы разметались, губы подрагивают, голубые глаза горят от гнева. Раймонд хотел броситься на ее защиту, но чувствовал, что сейчас делать этого не следует.