Спасения нет

— Вы провели на «Моргане» десять тысяч лет?

У Деллиана вырвался смешок:

— Святые, конечно, нет! Корабль поколения добирается до звездной системы с пригодной для биоформирования под земную норму планетой, и мы задерживаемся там на четыреста–пятьсот лет. Все это время мы рискуем быть обнаруженными. Этот срок дает обществу возможность расти и радоваться такой жизни, какой она и должна быть. А между тем сотни кораблей, несущих порталы, разлетаются от планеты со скоростью, близкой к скорости света. Когда истекают пятьсот лет, новый флот поколений принимает на себя все население и разлетается в разные стороны.

Каждый выбирает себе новую звездную систему, после чего цикл повторяется.

— А когда они уйдут, настает наша очередь, — добавила Ирелла.

— Ваша?

— Военной эскадры. Каждая заселенная планета под конец производит поколение бойцов. Наша работа — сойтись в бою с оликсами в надежде победить их.

— Сколько в галактике людей?

— Невозможно ответить. Если все добились успеха, нас должны быть триллионы — они расходятся кольцевой волной в двадцать тысяч световых лет от края до края.

Финтокс долго молчал.

— Это пятая часть галактики.

— Примерно так. И мы продолжаем экспансию со скоростью, близкой к световой. Планеты в ядре галактики, конечно, необитаемы — там слишком сильное излучение и никакое биоформирование невозможно. Значит, волна обогнет ядро и снова сомкнется по ту сторону. Хотя издавна существует теория, сторонники которой называют себя «ядристами»: они убеждены, что ядро — самое безопасное место для человеческой цивилизации.

Такое общество не было бы привязано к планетам: мы бы жили в орбитальных хабитатах и не срывались бы с места каждые пятьсот лет. Там мы могли бы выстроить что–нибудь существенное. Ядристы верят, что такое общество достигнет мощи, позволяющей открыто сойтись с оликсами.

Финтокс разразился длиной серией свистков. Деллиан ждал, но не дождался перевода транслятора.

— Переведи, — приказал он своей инфопочке.

— Невозможно. Этим языком я не располагаю.

— Не может быть.

Все ваянские языки изобретены нами.

— Финтокс не использовал ни одного из них. Возможно, эти звуки вовсе не язык, а просто эмоциональный выплеск.

— Какого рода? Он счастлив? Опечален? Поражен?

— Неизвестно.

«Ну ни хрена!»

Деллиан ошарашено переглянулся с Иреллой. Ее инфопочка, похоже, ответила то же самое.

— Спросили бы меня, я бы сказал, что убежище в ядре не так уж отличается от затерянного между звездами хабитата, — резко проговорил Деллиан.